Шрифт:
— Ну, к чему это, Айнаш? Ты не думай, что если уеду в совхоз, то забуду тебя! Я мечтаю о том, как мы с тобой будем жить там…
Конечно, Айнагуль и не думала сразу же ехать туда. Да и Нурбек не мог ей этого предложить. Надо было сначала обосноваться, получить квартиру, а потом только заводить речь о женитьбе.
Провожая Нурбека, Айнагуль подарила ему свою фотокарточку:
— Езжай, Нурбек, — сказала она, обидчиво надув губки. — Знаю, если тебе что вздумается, тебя не разубедишь! Только если не понравится там, не мучь себя, возвращайся, я буду ждать… И не думай, что о тебе будут говорить на заводе, это не важно… Работа всегда найдется… Да, на всякий случай: в районе, куда ты едешь, работает мой дядя, вот его адрес. Не стыдись, обращайся к нему, он во всем поможет…
Но, оказывается, Айнагуль дала неправильный адрес. Ее дядя работал в соседнем районе, за южным перевалом. Нурбек узнал об этом позже, расспросив местных жителей.
С каждым днем совхоз рос на глазах, отстраивался, и Нурбек все нетерпеливее мечтал о том дне, когда они с Айнагуль соединят свои судьбы.
V
Весна в горах порой заставляет долго ждать себя, но когда появляется, то идет быстро.
Внизу, в долинах, уже зеленеют всходы, молодые деревья прочно встают на ноги, и распустившаяся листва начинает отбрасывать тень. Тогда весна сдает свои дела лету, а сама, подобрав ярко-зеленый, цветистый подол, волочащийся по земле, несется в горы.
В горной зоне весна имеет свои законы и свои неповторимые прелести.
С утра валит снегопад, после обеда проглянет солнышко, зашевелятся, поплывут, испарятся снега, расцветут, цветы-однодневки, а к вечеру земля уже подсохнет. За ночь в реках и ручьях намерзнет лед. А на другое утро глянешь с вершины и дух захватывает, до чего чистая и неохватная взорам весна стоит в горах. Небо чистое, голубое, ни пятнышка. Земля, как молоденькая девушка в новом наряде, — зеленая, умытая росой, и, кажется, застенчиво смеется… И если крикнешь, то голос твой будет долго слышаться — в высотной дали над грядами гор, в чистом воздухе он летит далеко-далеко… Никакие снега, туманы, дожди и ветры не в силах сдержать весну, она, как зеленый пожар, полыхает с горы на гору, с вершины на вершину, все выше и выше, под самые вечные льды.
Люди везде стараются пораньше управиться с весенним севом, а в горах особенно — здесь чуть только пропустишь сроки, посевы не вызревают, и ночные морозы побьют их…
…Нурбек приехал на самый дальний участок совхоза в урочище «Чон-Сай» к вечеру. Еще не слезая с мотоцикла, он увидел на косогоре бездействующий трактор. Нурбек досадливо сплюнул, заглушил мотоцикл и побежал к трактору. Издали, задыхаясь, он раздраженно закричал;
— Эй, ты почему стоишь! Опять поломали трактор? Молодой тракторист Жумаш поспешно притоптал папиросу.
— Трактор в исправности! — как бы оправдываясь, ответил он. — Да только здесь опасно, агай [1] .
— Что? — Нурбек кинулся к нему, чуть ли не с кулаками. — Ты в своем уме?
— Э-э… товарищ механик, понимаете…
— Да говори ты толком! Сколько времени трактор стоит? Отвечай!
— С час…
Нурбек рубанул воздух кулаком:
— Кто вам разрешил? Кто? Какой дурак?
— Говорят, трактор опрокинется. Работать опасно!
— Куда опрокинется? Ты что болтаешь? Подошел бригадир. Нурбек гневным взглядом смерил Трофимова с головы до ног и раздраженно дернул головой:
1
Агай — почтительное обращение к старшим и к учителям.
— Никогда не ожидал от вас этого! За простой трактора будете отвечать на партбюро!..
Большой широкотелый Трофимов по привычке степенно потрогал щетинистые усы и кивнул, как бы вполне во всем соглашаясь:
— Трактор мы вынуждены были остановить, товарищ механик, — медлительным басом проговорил он. — Ждали, думали вы или агроном подъедет, посоветоваться… Машину вести рельеф не позволяет, уклон большой… Посмотрите, уж очень крутой косогор… Трактор может сорваться, и людей угробим! Вы вот заметьте, под каким наклоном стоит машина!..
Нурбек присел, прикинул на глазок угол откоса и небрежно махнул рукой:
— Излишние осторожности! Это не колесный трактор, гусеничный идет не по таким склонам и никогда не опрокидывается!
— Я работаю в горах, слава богу, второй десяток лет, Нурбек Алиевич. Всякое бывало! А вы — новый человек. Поверьте мне, нельзя здесь работать, опасно.
Это уже было слишком! Выходит, что Нурбек не знает своего дела?! А тут вдобавок еще Жумаш поддакивает:
— Правильно говорит бригадир. Страшно!
— Если страшно, сидел бы дома, в юрте! — сквозь зубы ответил ему Нурбек. — На целине не нужны трусы! Скажите, товарищ Трофимов, для чего нас сюда послала партия? Как мы выполним задание, если боимся выехать на какую-то горку!
— Нет, товарищ механик, — возразил Трофимов. — Надо делать по-разумному, а не лезть на рожон. Это же серьезное дело!
— Что вы предлагаете? Сидеть сложа руки?
— К чему такие слова, товарищ механик. Когда мы сидели сложа руки? Раз это место неудобное для пахоты, давайте перейдем на другое.