— Забудь. — Я больше не сердился.

— Черт меня возьми, если забуду. Ты же отлично знаешь, что это были механические неполадки, болван. Ты же сам их починил!

— Нет. Я тебя убедил, что я должен их починить. Надо было, чтоб ты поверил — турбины должны опять заработать. Я тебя вылечил, сотворив чудо, Эрик. Просто я надеюсь, что мне не придется выдумывать для тебя все новые плацебо на обратном пути.

— Ты так считал и все-таки вышел на крыло на высоте шестнадцати миль?

— В механизмах Эрика что-то хрюкнуло. — У тебя желудок вместо мозгов, Коротышка.

Я не ответил.

— Ставлю пять тысяч, что неисправность была механическая. Пусть решают механики после нашего приземления.

— Идет.

— Включаю ракету. Два, один…

Ракета включилась, вдавив меня в металлический скафандр. Дымные языки пламени лизали кресло возле моих ушей, выписывая копотью черные узоры на зеленом металлическом потолке, но застилающая мне взгляд розоватая дымка не имела отношения к огню.

Человек в толстых очках развернул схему венерианского корабля и потыкал коротким пальцем в хвостовую часть крыла.

— Вот примерно здесь, — сказал он. — Наружное давление сжало канал провода как раз в такой степени, что провод больше не мог сгибаться. Он вынужден был вести себя так, как если бы был жестким, понимаете? А потом, когда металл расширился от тепла, вот эти контакты сместились и разошлись.

— Я полагаю, конструкция обоих крыльев одинакова?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ну разумеется.

Я оставил в груде Эриковой почты чек на 5000 долларов и улетел на самолете в Бразилию. Как он меня отыскал, мне никогда не узнать, но этим утром пришла телеграмма:

ПОЧЕМУЧКА ВЕРНИСЬ Я ВСЕ ПРОСТИЛ МОЗГ ДОНОВАНА Пожалуй, я так и сделаю.