— О, Кэтрин. Вы проделали такую дорогу ради меня?

— Да, да, старое пугало. И, ради Бога, помоги мне спуститься, у меня очень болит спина.

Когда она медленно прошла через главный вход и осматривалась вокруг после многолетнего отсутствия, воды, в которых жило ее дитя, вдруг изверглись из нее, и она стояла в изумлении в центре все увеличивающейся лужи.

— Мама, тряска в дороге подействовала на малютку. Я думала, что хотя бы доберусь сюда спокойно.

— Какой сейчас у тебя срок? — В голосе Анны было легкое сомнение, потому что на преждевременные роды было мало похоже. Кэтрин горделиво похлопала себя по животу.

— Глядя на мои размеры, ты сама можешь решить.

Мать обняла ее — насколько смогла. — Какой прекрасный подарок ты привезла! Мой внук родится в поместье Саттон.

— Да, — лицо Кэтрин слегка исказилось. — Можно я пройду в свою комнату? Мне кажется, он начинает выбираться. — Ужасная гримаса пробежала по ее лицу. — Нет, я, пожалуй, лучше пойду в комнату сэра Джона Роджера: пусть плод его трудов увидит свет там.

— Можно я поиграю тебе на лютне, Кэтрин? — попросил Жиль, нелепый, но желающий доставить удовольствие.

И она поняла его.

— Да, немного. Ты можешь сидеть за дверью, но, когда мне надоест, ты должен будешь уйти.

— Да, госпожа.

Он поцеловал ей руку, и мать повела ее вверх по лестнице. Мэг поддерживала ее с другой стороны, а Джоан шла сзади со шваброй, так как воды все еще текли. Через плечо леди Вестон бросила Жилю:

— Жиль, пошли Коука в Гилдфорд за повитухой и доктором Бартоном. Побыстрее!

Но в действительности не было никакой необходимости в спешке, потому что, удобно устроившись в кровати сэра Роджера — где, как она не скрывала, Роджер лишил ее невинности, а теперь должен был родиться его ребенок, — Кэтрин не начала рожать немедленно, а смогла еще полакомиться прекрасным ужином из фазана. Жиль весело играл на лютне в коридоре за дверью, а повитуха — чистоплотная, уважаемая жена фермера, знающая подход к молодым матерям — спокойно поужинала форелью, барашком и пирогом с дичью.

Было около одиннадцати часов, когда Кэтрин действительно начала чувствовать родовые схватки, и всю ночь она усердно трудилась. Символично, что на рассвете большие нежные руки повитухи помогли скользкому маленькому тельцу выйти из тела матери, и доктор Бартон, находившийся тут же в комнате, произнес:

— Леди Роджерс, у вас прекрасный джентльмен. Очень славненький молодой человек.

— Мальчик? — сказала Кэтрин, устало откидываясь на подушки. — Тогда назовем его Жилем.

— Пойду сообщу вашей матери добрые новости, — сказала повитуха, торопливо выходя из комнаты, чтобы обрадовать обитателей замка, которые тоже не спали всю ночь. И уже через несколько минут большие пивные кружки и бокалы были подняты за здоровье господина Жиля Роджерса, шут Жиль плакал от радости, а леди Вестон держала в руках своего первого внука, смотря на него влюбленными глазами и издавая звуки, которые бабушки издавали века до нее и будут издавать во все грядущие века.

— И я надеюсь, сэр Ричард, что это уменьшило вашу нелюбовь ко мне.

Сэр Ричард Вестон и сэр Джон Роджерс сидели в трактире «Зеленый человечек» в Ричмонде, преодолев первую часть пути в поместье Саттон.

— Да, сэр Джон, — утвердительно сказал Ричард. Он выпил больше обычного и несколько подобрел. Более того, даже несмотря на всю его иронию, ему определенно нравилась компания зятя, которого последние три года он совершенно игнорировал, бесконечно устав от своего отношения к побегу дочери. Сэр Ричард спросил:

— Вы любите ее?

— Очень. Это очень счастливый брак. И теперь, когда мы наконец встретились, сэр, я хочу подписать с вами контракт, передающий ей все мои сбережения и недвижимость в случае моей смерти.

Ричард, вдруг почувствовав благородство, ответил:

— Но я же должен дать вам приданое.

Джон Роджерс засмеялся:

— Немного поздновато, сэр Ричард. Лучше проявите заботу о внуке.

— У вас есть ребенок?!

— Нет, пока нет, но, когда я покидал дом, чтобы присутствовать на суде, она уже была на сносях.

— Тогда давайте помолимся о безопасных родах. Человеку моего возраста совсем не пристало быть без внуков.

— А она будет очень хорошей и доброй матерью, потому что все эти три года она относилась к моей дочери Алисе как к собственному ребенку.

Они подъехали к замку Саттон в полдень следующего дня, и мысли о скором отцовстве настолько засели в мозгу Джона, что он мог поклясться, что ему в этом тихом летнем воздухе слышится крик ребенка. Но сэр Ричард тоже услышал его и удивленно взглянул на своего зятя:

— Что это?

— Похоже на плач младенца.

Не говоря больше ни слова, они перешли на галоп, чтобы быстрей преодолеть расстояние до замка. Их встретил привратник, расплывшийся в улыбке:

— Добро пожаловать домой, господин. Добро пожаловать после долгих лет отсутствия, сэр Джон.