— Томми Кэмпбелла? — спросила Кэти, усаживаясь в кровати.

Хотя Кэти Хильдебрант и считала себя женщиной привлекательной, она не могла отрицать то, что всю свою жизнь была синим чулком. Спорт ее нисколько не интересовал, она предпочитала прослушать лекцию о творчестве Донателло, [1] чем торчать на матче университетской футбольной команды. Однако даже ее покорил любимый сын Род-Айленда, неотразимый, светловолосый, голубоглазый, молниеносный нападающий, перехватить которого, похоже, не удавалось ни одному защитнику Национальной футбольной лиги. В прошлом сезоне Кэти все чаще и чаще ловила себя на том, о чем раньше даже подумать не могла. Она по воскресеньям сидела у телевизора, смотря футбол.

— Да, его самого, — подтвердила Джанет. — Томми Кэмпбелла, который бесследно исчез еще в январе.

— С какой стати ФБР вздумало обратиться к тебе?

— На самом деле этот человек хотел встретиться с тобой, Хильди. Он сказал, что ему нужно поговорить с экспертом по искусству Возрождения, итальянского, если быть точным.

— Так, дай-ка предположить. Кэмпбелла обнаружили на каком-нибудь курорте с краденым Боттичелли? [2]

С тех самых пор как Томми Кэмпбелл бесследно исчез почти четыре месяца назад, а «Бостон ребелс» в начале февраля вчистую проиграл суперкубок «Нью-Йорк джайентс», версий о случившемся выдвигалось столько же, сколько болельщиков было у «Ребелс». Молодой нападающий утонул в водах бухты Фостер-Коув, его похитил тренер команды-соперника, он сам решил найти успокоение в анонимности в духе Элвиса Пресли. Сама Кэти больше была склонна верить в последнее. Она видела что-то от себя в том скромном, мягком маменькином сынке, который, по утверждению бульварной прессы, по-прежнему при первой возможности навещал своих родителей. Это стремление не к славе и богатству, а к возможности жить вместе с теми, кого любишь, вдали от назойливых глаз, занимаясь тем, что делает тебя счастливым.

— Сотрудник ФБР больше ничего не объяснил, — вздохнула Джанет. — Когда я сказала, что мало в этом смыслю, а по части итальянского искусства равных тебе у нас нет, он заявил, будто ему это уже известно, и спросил, где тебя найти. Агент побывал в университете и у тебя дома, но никого там не застал. Тут до меня дошло, что он имел в виду твое прежнее жилье.

«Значит, Стив провел ночь у этой шлюхи, — подумала Кэти. — До сих пор не может решиться трахнуть ее в нашей супружеской постели. Долбаный актеришко. Тщедушный рохля, мать его».

Кэти обвела взглядом спальню своего нового жилища. Таковым оно оказалось для нее. На самом деле дом был построен в начале XX века. Его архитектура, естественный сплав викторианской изысканности и современной практичности, была характерна для многих трехэтажных особняков, выстроившихся вдоль Верхнего Ист-Сайда Провиденса. Кэти жила на первом этаже. Она переехала сюда в тот самый день, когда впервые стало известно об исчезновении Томми Кэмпбелла, меньше чем через неделю после того, как обнаружила переписку по электронной почте и Стив сознался в том, что у него есть связь на стороне. Но и сейчас, три месяца спустя, коробками с ее пожитками была заставлена вся непомерно дорогая трехкомнатная квартира. Кэти потребовалось срочно и полностью порвать со Стивеном Роджерсом, и ей повезло, что она быстро нашла свободную квартиру на Ист-Джордж-стрит. Ее семейная жизнь отправилась в сточную канаву, потому что муж, преподаватель факультета театрального искусства, не смог удержать свой член за ширинкой и вцепился в единственную хотя бы наполовину привлекательную ученицу, обратившую на него внимание почти за десять лет супружеской жизни. Это оказалось самым сложным. Кэтрин Хильдебрант понимала, что даже в свои тридцать восемь она умнее и симпатичнее любовницы своего мужа, однако у маленькой сучки было то единственное, чего недоставало доктору Хильди: молодость.

— Хильди, ты меня слушаешь?

— Извини, Джан. Ты сказала этому типу из ФБР, где я теперь живу?

— Да. Точный адрес я не вспомнила, но назвала ему номер твоего сотового телефона. Извини, Хильди, но я просто не знала, как быть. Ты на меня не злишься, а?

— Конечно нет. Дай я приму душ, а после того как этот тип объявится, перезвоню тебе. Спасибо за то, что предупредила, Джан. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, — сказала Джанет.

Закрыв телефон, Кэти улыбнулась. Она действительно любила Джанет Поулк, считала своей матерью с тех самых пор, как работала под ее началом еще в Гарвардском университете. Именно Джанет, переметнувшись в Браунский университет, всего через несколько дней переманила следом за собой Кэти. Она, плохо это или хорошо, познакомила ее со Стивеном Роджерсом. Именно Джанет постоянно следила за тем, как идут у нее дела на работе, и, самое главное, эта женщина была рядом с Кэти, когда пять с половиной лет назад умерла ее мать.

— Не знаю, малыш, что бы я без тебя делала, — прошептала Кэти, обращаясь к коробкам, торчавшим в углу.

С этими словами она босиком пошлепала в душ.

Забрав свои мокрые черные как смоль волосы в хвостик, Кэти Хильдебрант с отвращением посмотрела в зеркало. Ее кожа напоминала сырое тесто, а карие глаза, обычно яркие, казались заплывшими. Складки в уголках, наполовину азиатские, наполовину немецкие, углубились и стали более выраженными.

«Все дело в вине? — мелькнула у нее мысль. — Или я просто старею?»

Кэти не помнила свой сон о третьем классе и строгой учительнице, но ее не покидал гложущий стыд по поводу того, что она стала всеобщим посмешищем. Затем Кэти вспомнила Стива, их первое свидание и его глупую шутку: «Так ты наполовину кореянка? А я просто подумал, что от общения со мной тебя клонит в сон!»

«Да, уже тогда мне нужно было попросить принести счет. Огромное спасибо, Джанет».

Раздался звонок в дверь, напугавший ее, она непроизвольно схватила сотовый телефон, лежавший на раковине, и пробормотала:

— Фу ты, черт.

Надев очки в черной оправе, она натянула спортивные брюки, не по размеру большую футболку с эмблемой Гарвардского университета и направилась к входной двери.

— Чем могу вам помочь? — спросила Кэти, глядя в глазок.

Мужчина, стоявший на крыльце, казалось, сошел со страниц каталога спортивной одежды: брюки защитного цвета, ветровка, под ней легкая водолазка. Кэти нашла это очень милым после напыщенных щеголей Ист-Сайда. На вид ему было лет под сорок, довольно привлекательный, с коротко остриженными каштановыми волосами и квадратным подбородком. Он сознательно отступил на шаг от двери, давая возможность рассмотреть себя в глазок. Когда мужчина сунул руку во внутренний карман ветровки, Кэти сообразила, что этот тип из ФБР — Маркхэм, Пекхэм или как его там — решил наведаться к ней в гости без предварительного звонка.