Соседи Бахов по Ист-Гринвичу, те немногие, кто когда-то знал Кристиана, и представители высших кругов, в которых много лет назад вращалась семья, были потрясены и возмущены тем, что один из них совершил такие неописуемые преступления. Да, все знали, что красавец и умница Кристиан после смерти матери стал отшельником. Он порвал отношения со всеми друзьями и родственниками, сосредоточившись на уходе за отцом. Однако такой шаг не считался чем-то необычным среди семейств, имеющих деньги, особенно такие, которыми располагала семья Бах. В наши дни надо быть особенно осторожными с родственниками, ждущими подачки или предъявляющими свои права на чужие деньги. Эта неприятная особенность современной жизни проступила с особой ясностью именно теперь, когда на отца Кристиана набросилась целая стая стервятников, желающих урвать свой кусок. Кстати, молодой мистер Бах старательно ухаживал за поместьем, был очень ласков с детьми на День благодарения, неизменно весьма щедро жертвовал всевозможным благотворительным организациям. В общем…

Однако самым причудливым поворотом стало то, что именно на долю Кэти Маркхэм выпало написать историю Микеланджело-убийцы. Неважно, что труп Баха так и не был обнаружен. Правоохранительные органы заверяли общественность, что так весьма часто бывает в подобных случаях. Нельзя забывать, что, как-никак, произошел мощный взрыв, а затем последовал сильный пожар, сопровождающийся очень высокой температурой горения химических реактивов. Дым рассеялся, все смирились с тем, что Кристиан Бах просто никак не мог остаться в живых. Первая шумиха в средствах массовой информации затихла. Кэти и Сэм Маркхэм уже поженились. Доктор искусствоведения уступила давлению и начала писать рассказ не только о тех испытаниях, которые пришлось пережить ей самой, но и о человеке, которому была обязана — как же она не хотела признаваться в этом! — своим счастьем.

Да, несмотря ни на что, впервые в жизни Кэти Маркхэм была по-настоящему счастлива. Это обстоятельство никак не было связано с шестизначными цифрами контракта на книгу, выторгованного ее литературным агентом, с правами на экранизацию еще не вышедшего продолжения «Спящих в камне» и с тем, что они с мужем оказались обеспечены до конца жизни. Нет, для Кэти Маркхэм значение имел только Сэм. Она старалась не думать о той прихоти судьбы, которая свела их, и о том, что будет отвечать своим детям, которые спросят, как познакомились папа и мама.

«Разобраться во всем этом можно будет потом».

Со стороны реки дул прохладный ветерок, шевеля страницы школьной хрестоматии, которую держал в руках муж Кэти, подсевший рядом. Сама она ни за что не попросила бы его об этом, но бесконечно обрадовалась, когда Сэм в самый разгар медового месяца сказал ей, что уходит из ФБР. Следующей весной он удивил ее еще больше, сообщив о своей новой работе: учитель английского языка в частной школе в Коннектикуте, занятия начинаются осенью. Хильди даже расплакалась.

Да, ей было известно о Мишель. Она понимала, что муж хочет во всем разобраться. Кэти любила его за это, ибо понимала, что он поступает так ради нее.

У Кэти зазвонил сотовый телефон: Бетховен, «К Элизе». Взглянув на номер, она отключила звонок.

— Не будешь отвечать?

— Номер не зарегистрирован.

— Дай посмотрю.

— Пожалуйста, Сэм, сегодня воскресенье.

Выхватив у нее мобильник, Маркхэм притворился, будто собирается его раскрыть. Кэти вздохнула, понимая, что он лишь хочет ее подразнить, и не проглотила наживку. Как она и ожидала, муж дал телефону прозвониться и перейти на речевую почту. Бросив аппарат в плетеное кресло, он подсел к ней. Да, как и Кэти, Сэм предпочитал просто сидеть рядом со своей женой, ни о чем не думая и наслаждаясь ветерком, веющим с реки.

«Да, — подумала Кэти. — Разобраться во всем этом можно будет потом».

За много миль от них старший специальный агент Билл Беррелл закрыл сотовый телефон. Ему не хотелось оставлять сообщение для привлекательной женщины, профессора искусствоведения, в ящике речевой почты.

«Ей слишком многое пришлось пережить, — подумал Беррелл. — Хочется только надеяться, что мне удастся дозвониться до нее до того, как туда нагрянут долбаные стервятники».

Бульдог сделал долгую глубокую затяжку, тут к нему подошла специальный агент Рейчел Салливан и спросила:

— Что, босс?

— Оба не отвечают. Срочно направь туда машину. Кажется, они живут где-то в Мистике. Адрес есть в базе данных.

— Хорошо.

Специальный агент Салливан скрылась на лестнице у него за спиной, а Беррелл снова посмотрел на белую мраморную фигуру, стоявшую в противоположном конце внутреннего дворика, заполненного морем синих курток ФБР. Главе бостонского управления не нужно было говорить, кто это такой. Он узнал бы изваяние обнаженного мускулистого мужчины с волнистыми волосами, даже если бы никогда не слышал о Микеланджело-убийце.

Что опять затеял этот сукин сын?

Затоптав окурок на ступеньке, Бульдог снова раскрыл сотовый телефон. День предстоял долгий. Надо позвонить жене и предупредить, что домой он сегодня не вернется.

Да, даже после двадцати лет службы в бюро легче все равно не становится, твою мать!

«Скульптор» никогда не был бы написан, если бы в его создание не верили двое мужчин: мой агент Уильямс Рейс, работающий в фирме «Джон Хоукинс и партнеры», и мой редактор Джон Сконьямильо из «Кенсингтон паблишинг корпорейшн». Я у них в вечном долгу за их заинтересованность, понимание и мудрые советы, которыми пользовался во время создания книги. Между написанием чернового варианта романа и его публикацией многие из членов моей семьи вызвались прочесть «Скульптора» и тем помогли сгладить определенные недочеты. Это моя любящая жена Анжела, самый преданный читатель и самый суровый критик, мой отец Энтони и мой брат Майкл, моя матушка Линда Из, мой дядя Раймонд Фьюнаро, а также моя тетушка Мэрилин Ди Стефано. Всем им огромная любовь и благодарность. Хочу также выразить признательность моим преданным читателям здесь, в Университете Восточной Каролины: коллегам Джону Ширину, Джиму Матарелли-Карлсону, Джеффри Фиппсу, Роберту Каприо и Пэтч Кларк. А также я хочу сказать спасибо моему студенту Майклу Комсу, последнему по списку, но далеко не последнему по сути, за то, что он позволил мне учиться у него.