Рокотов достал конверт с письмами, протянул его Захару.

— Это передашь командиру полка.

Захар переминался с ноги на ногу, растерянно смотрел на командира.

— Я в тыл… А вы… — Лицо солдата исказилось гримасой. Захар пытался скрыть выступившие на глазах слезы.

— Выполняйте приказ, красноармеец Суворов! — строго прикрикнул Рокотов.

— Есть, выполнять. — Захар махнул рукой и побежал в сторону Бычьего Лба.

Бойцы, отстреливаясь, швыряя гранаты в наседавших гитлеровцев, отступали в глубь леса. Уже совсем рассвело, и Рокотов с тревогой поглядывал в сторону горы Шексы. Только бы егеря не прошли через заслон Хуссейна Залиханова…

И словно в подтверждение его опасливых мыслей, со стороны Шексы ударили автоматные очереди.

Теперь единственный спасительный путь оставался по скатам бывшего Бычьего Лба, где еще держалась четверка бойцов сержанта Кучеренко и откуда по немцам не умолкая бил пулемет.

Егеря подожгли лес. Ветер, дувший в сторону моря, погнал на бойцов огонь. Горький дым разъедал глаза, перехватывал дыхание, а егеря, скрытые дымовой завесой, подступали совсем близко. Бойцы бросали в них гранаты, стреляли из автоматов. Но егеря наседали, и бойцам пришлось переходить врукопашную.

Прямо перед Рокотовым выросла стройная, высокая фигура в форме горного стрелка. Степан не успел выстрелить — фашист перехватил его руку с пистолетом и замахнулся штыком. Рокотов резко уклонился чуть в сторону и в то же мгновение ударил егеря ногой в живот. Егерь натужно крякнул, однако цепко держал Степана за руку. Рокотов вырвал руку и саданул рукояткой пистолета по серой альпинистской шапке с изображением эдельвейса. Егерь застыл, немигающими глазами уставился на Рокотова, как бы спрашивая: «Что здесь происходит?» — и осел на землю. Степан успел заметить идеально правильные черты покрытого загаром лица и гримасу боли на нем…

Стрельба постепенно стихала. Но это не означало, что оставшимся в живых бойцам удалось прорваться. Степан понимал: отряда уже нет. И наверняка погибнут те четверо бойцов с сержантом Кучеренко, если не успеет Суворов предупредить их, чтобы отходили. И еще понимал Степан, что через проход у горы Шексы просочились егеря и теперь окружают то, что осталось от его отряда.

Жгучая боль резанула по ногам. Рокотов ухватился за ствол сосны, но не устоял и упал на землю. Собрав силы, он приподнялся, сел у сосны, прижавшись спиной к смолистому стволу. Уже почти теряя сознание, увидел совсем рядом немецкого офицера. Низкорослый, совсем коротышка, тот в открытую шагал прямо на Степана. Сжав двумя руками пистолет, Степан целился в офицера. Но ствол водило из стороны в сторону. Офицер приближался, и Степан отчетливо видел его лицо — узкое, продолговатое, с коротким тонким носом. Степану померещилось, что он его уже где-то видел. Он стрелял, выпуская пулю за пулей, а офицер все шел, шел и шел. «Ганс, — мелькнуло в помутневшем сознании Рокотова. — Это он провел егерей через проход у Шексы». Сквозь какую-то странную вату в ушах Рокотов услышал совсем близко голос Ганса:

— Старый знакомый! Здравствуй, Степан Рокотов!

Захар Суворов продирался через лесной бурелом к южному склону Бычьего Лба, где, по его расчетам, обосновался гарнизон Кучеренко. Захар едва не напоролся на немцев, которые, прячась за деревьями и кустами, медленно продвигались к южному склону горы, откуда доносилась неистовая трескотня пулемета. По всему было видно, что Кошеваров и его второй номер Каюм Тагиров строчат по гитлеровцам, находящимся в ущелье. Там же, внизу, раздавались взрывы гранат.

Захар понял, что немцы подкрадываются к нашим бойцам с тыла, потому что егеря шли осторожно, не стреляя. И тогда Суворов полоснул по согнутым фигурам из автомата. Он заметил, как двое или трое егерей упали. Остальные залегли и открыли ответный огонь. И тут со стороны Бычьего Лба ударил по ним пулемет Кошеварова.

Суворов, прижав к груди автомат, скатился с крутого откоса к широкому ручью и побежал в сторону от тропы. В этот момент невдалеке разорвался снаряд. Захар упал, больно ударившись о старый, покрытый мхом пень. В ушах звенело. Захар приподнялся и огляделся. Между деревьями мелькали фигуры егерей. Захар нырнул в густой кустарник и стал карабкаться все выше по откосу. Только бы добраться до сержанта Кучеренко! Только бы успеть передать приказ старшего лейтенанта Рокотова на отход… Пулеметные и автоматные очереди перекрещивались над его головой, но он упорно приближался к скалистой выемке, где засели с пулеметом его товарищи.

— Отходить надо, — захлебываясь воздухом, проговорил Захар, добравшись до выемки.

— Да ты шо, сказывся? — удивился Кучеренко. — Така гарна позиция. Мы ж бачили, як фрицы метались по ущелью, як воши на гребешке.

— Егеря прошли у горы Шексы, окружили отряд. Наверное, все ребята погибли. Старший лейтенант приказал вам отходить. — Суворов припал пересохшими губами к фляге, долго пил воду. Облизывая губы, проговорил: — Только отходить некуда. Всюду немцы. Я еле ноги унес. Ребят жалко.

— Ось, кажись, показались, — проговорил Кучеренко. — А ну, хлопцы!

…Даже разгромив отряд и захватив в плен раненого старшего лейтенанта Рокотова, немцы никак не могли прорваться в тыл полка, обороняющего Лесную Щель. Они никак не могли пройти мимо Бычьего Лба, а вернее, мимо лесистого выступа над ущельем, который остался после взрыва скалы. Оттуда, с выступа, их секли пулеметные и автоматные очереди. Егеря прятались за трупы своих солдат, но едва высовывали головы, как с выступа поднималась стрельба.