Братья! Враг должен быть остановлен и разгромлен! Пусть исполнится сердце каждого железной решимостью: не сдавать врагу ни пяди священной земли! Не отступать! Бить врага и истощать его силы! Упорным сопротивлением подготовить почву для его разгрома! Выгнать врага с равнин Северного Кавказа, из его предгорий!»

Командарм взял из рук комиссара газету. Лицо его побледнело. Это было видно даже при слабом желтоватом свете коптилки.

— Об этом письме должен знать каждый боец, каждый командир. К нам обращается весь наш народ, непосредственно к нам! — Командарм порывисто придвинулся к столу, на котором уже была расстелена карта, и обратился к Севидову: — Прошу вас, Андрей Антонович, доложить обстановку. Сейчас все решается на вашем участке — в Лесной Щели. Прошу.

Севидов подошел к карте, на которой начальник штаба Батюнин заблаговременно нанес обстановку, и, с трудом скрывая волнение, рассказал о трагедии, происшедшей с отрядом старшего лейтенанта Рокотова у Бычьего Лба.

— И все же проходы у горы Шексы и со стороны Варваринского перевала нам удалось закупорить надежно. Использовали свой последний резерв, но закрыли их.

— Молодцы! — похвалил командарм. — Иначе егеря уже загорали бы на черноморских пляжах.

— Думаю, больше в обход егеря не сунутся, — продолжал Севидов. — Но по всему видно, что Хофер не успокоится, снова будет рваться через Лесную Щель. Он почти непрерывно обрабатывает теснину артиллерией и авиацией. Это неспроста.

— Неспроста, — согласился командарм. — Из донесений штаба партизанского движения нам известно, что гитлеровцы подтягивали в район нашей обороны так называемые тюркские легионы. Правда, сегодня штаб партизанского движения сообщил нам, что эти легионы неожиданно возвращены в тыл и разоружены немцами. Но, по данным наземной и воздушной разведки, к генералу Хоферу подтягиваются свежие румынские части.

— Румыны? — переспросил Севидов. — Что-то я их не встречал на Дону и Кубани.

— Прежде было указание гитлеровского генерального штаба о том, что район между Ростовом и Майкопом должен по возможности заниматься не румынами, а немецкими соединениями, так как район богат в сельскохозяйственном отношении и поэтому должен оставаться в руках у немцев.

— Вот как! Гитлер не желает делиться награбленным даже со своими союзниками? — усмехнулся Кореновский.

— Значит, Хофер будет прорываться к морю, — продолжал Леселидзе. — А путь у него один — Лесная Щель. Пропустить его не имеем права, иначе… Сами понимаете, товарищи, что произойдет в случае их прорыва. Вы должны намертво закупорить не только обходные пути, но и саму Лесную Щель, чтобы даже мышь через нее не проскочила.

— Товарищ командующий, — вставая, проговорил генерал Севидов, — мы все сделаем, чтобы не пропустить немцев, но сил в дивизии осталось совсем мало.

— Да ты садись, Андрей Антонович, нечего затылком потолок подпирать. Ну и блиндажи вы строите, — глядя на командиров, добродушно проворчал командарм. — Хотя бы своего комдива пожалели. — И, обращаясь к Севидову, продолжал: — А вы что же, решили, что я с пустыми руками приехал боевой дух поднимать? Знаю, что дивизия крайне истощена. Поэтому и придаю вам артиллерийский полк, отряд морской пехоты. Поддержит и авиация. Так что, думаю, вам удастся закупорить теснину.

— За помощь спасибо, товарищ командующий. Только… зачем же ее закупоривать?

— Как так? — удивился Леселидзе. — Что-то я тебя не понимаю, Андрей Антонович.

— Конечно, Константин Николаевич, мы не пропустим Хофера в Лесную Щель. Бросим все силы, ваши резервы и не пропустим. Будем драться насмерть, до последнего человека. Каждый понимает, что через Лесную Щель немцев к морю пропускать никак нельзя. Но согласитесь, товарищи, слишком дорогой ценой может нам обойтись закупорка теснины. Не-ет, пора проучить Хофера.

— Что ты предлагаешь, Андрей Антонович?

— Предлагаю устроить хваленым егерям Хофера гроб с крышкой.

— Это каким же образом? — щурясь от папиросного дыма, спросил Леселидзе.

— А вот смотрите.

— Прошу, товарищи, ближе, — снова пригласил к карте командиров Леселидзе. — Смотрим.

— Как вы сказали, товарищ командующий, Хофер усилился крупными резервами. Значит, смело попрет через теснину. И пусть прет. Теперь смотрите. Здесь, — указал Севидов толстым карандашом точку на карте, — единственный вход в Лесную Щель. Мы откроем Хоферу этот вход. Откроет его полк майора Ратникова. Но откроет с боем, чтобы Хофер не догадался, в чем дело. Так же с боем полк будет отступать до селения Нагорного, вот сюда.

— Как Александр Суворов, — ухмыльнулся командарм. — «Заманивай, братцы, заманивай». Так, что ли?

— Именно так, — согласился Севидов. — Ратников на своих плечах потащит егерей. Когда же егеря втянутся как можно глубже в теснину, они найдут в ней собственный гроб, мы захлопнем крышку: закупорим им выход назад и ударим со всех сторон.

— Лихо! — проговорил командарм. — Ну а если егеря попрут дальше через Нагорное к морю? Ты сам-то, Андрей Антонович, твердо уверен в успехе? Ведь риск слишком большой.