— Яркий, но лаконичный, — усмехнулась она, оглядывая красный костюм веселой вдовушки.

— Дети устали, нужно отвести их в номер. — Эбби посмотрела на Бена, вцепившегося в руку Дилана. — Увидимся завтра, перед нашим отъездом. Позвони мне. — Она выразительно погладила Мадди по плечу. — Я буду думать о тебе.

— Ну, мы, пожалуй, тоже пойдем. — Фрэнк искоса посмотрел на Молли. — Ты же поедешь с друзьями праздновать.

— Мы будем рады, если вы пойдете с нами…

— Нет, нет, нам пора отдохнуть. Через два дня у нас концерт в Буффало. Идемте, пусть девочка переоденется. — Фрэнк подтолкнул семейство к двери и, обернувшись, улыбнулся: — Ты была лучше всех, репка моя.

— Нет, папа, это ты у меня лучше всех пап на свете, — ответила она, помня, с каким терпением, лаской и настойчивостью он учил своих девочек искусству танца.

Вздохнув, Мадди снова села за туалетный столик. Достала из вазы розу и прижала ее к щеке. Успех, такой успех, подумала она, прикрыв глаза. Так что же она не радуется?

Услышав, как дверь опять открылась, она выпрямилась и приготовила улыбку. На пороге стоял Рид, а позади него в коридоре царила веселая и шумная суматоха. Мадди аккуратно поставила розу в вазу. Теперь можно было уже не улыбаться.

— Ты не возражаешь, если я войду?

— Нет. — Но она не смотрела на него, а намеренно повернулась к зеркалу и стала снимать накладные ресницы.

— Я мог бы и не говорить, как замечательно ты сыграла. — Он закрыл дверь, и шум сразу смолк.

— О, я еще не устала от похвал. — Она взяла на палец кольдкрем и стала наносить его на лицо. — Значит, ты остался на спектакль.

— Конечно остался.

До сих пор ему не приходилось настойчиво ухаживать за женщиной, и сейчас он пребывал в полной растерянности и смущении. Он понимал, что если снова допустит ошибку, то уже навсегда ее потеряет. Остановившись позади Мадди, он заметил, как у нее задрожала рука. Ему стало немного легче. Значит, она тоже волнуется, значит, не все еще потеряно.

— Думаю, теперь ты уже можешь быть уверенным, что не напрасно вложил свои деньги.

Мадди взяла ватный тампон и стала стирать с лица вместе с кремом толстый слой грима.

— Да, конечно. — Он поставил около ее локтя большую голубую коробку. Она даже не взглянула на нее. — Но отец перехватил у меня шоу-бизнес. Он просил меня передать тебе, какое наслаждение он получил от твоей замечательной игры.

— Разве он не заглянет ко мне?

— Нет, он знал, что мне нужно увидеться с тобой наедине.

Она бросила тампон в корзину. Мэри исчезла, и осталась только Мадди. Она встала и потянулась за халатом.

— Мне нужно снять костюм. Хорошо?

— Не возражаю. — Он не сводил с нее пристального взгляда.

Чувствуя, что он не намерен уходить, Мадди, кивнула и, не говоря ни слова, скрылась за китайской ширмой.

— Значит, завтра ты возвращаешься в Нью-Йорк.

— Нет.

Мадди никак не могла справиться с крючками.

— Если теперь шоу-бизнесом занимается твой отец, тебе нет необходимости оставаться.

— Я никуда не поеду, Мадди. И если ты хочешь, чтобы я ползал перед тобой на коленях, думаю, ты имеешь на это право.

Она набросила снятый костюм на ширму.

— Мне незачем заставлять тебя ползать. Это просто смешно!

— Почему? Я же вел себя как полный идиот. Я готов это признать, но, если ты не готова принять мои извинения, я подожду.

Она затянула пояс халата и вышла из-за ширмы.

— Ты поступаешь нечестно. Впрочем, ты никогда не был со мной честным.

— Да, ты права. И это мне дорого стоило. — Он шагнул к ней, но по ее глазам понял, что больше приближаться не стоит. — И если придется начать все сначала, прямо с этого момента, я готов. Мадди, я не могу без тебя!

— Ну, почему ты такой… — Она в замешательстве провела по волосам. — Каждый раз, когда я убеждаю себя в том, что все кончено, когда я говорю себе: Мадди, забудь о нем, — ты будто ковер из-под меня выдергиваешь. Я устала из-за тебя падать, Рид. Я хочу снова обрести покой.