– Их убила моя бомба? – удивился Юсуп. Он не знал, как по-арабски будет «бомба», и сказал «огонь».

– Огонь? – переспросил араб. На фоне сереющего вечернего неба его силуэт был уже почти не виден. – Я думал, это порох. Слышал, что в Китае придумали такую штуку… Да, многих убил твой «огонь». Остальных – Фархад.

– Кто? – Юсуп подумал, что ослышался. Вот уж кого-кого, а едва не убитого им памирца он своим союзником никак не числил.

– Ты удивляешься? Я же сказал, что памирцы – народ нищий и за копейку удавятся. А ты обещал ему цену двух рабов. Вот он и охраняет тебя, – пояснил араб.

«Плохой же ты психолог, парень, если меряешь все на деньги, – подумал Юсуп. – А ты не подумал, что он мог обидеться на кинувших его боевых „товарищей"? Или что его боялись за силу, но за нее же и ненавидели. Он не мог это не чувствовать».

Услышав, что говорят о нем, Фархад на несколько мгновений прекратил работу, ткнул указательным пальцем вначале в Юсупа, потом в себя, а затем, довольно гукнув, растопырил ладонь, убрав один палец. «Четыре, – сообразил парень. – И что это значит?»

– За свою помощь тебе он хочет еще двух рабов, – объяснил араб.

«Н-да, похоже, араб был не так уж и неправ насчет его жадности», – рассмеялся Юсуп.

– Будут ему еще деньги!.. А почему он все показывает руками?

– Наш великан лишился голоса после драки с тобой. Но он не сердится на тебя, поскольку ты победил его в честной борьбе.

«Кажется, я сломал ему гортань, – догадался Юсуп. – Ну и ладно. Хоть это и звучит цинично, однако я все равно не понимал того, что он говорит».

Он чувствовал, как постепенно уходит с тела давящая тяжесть а в пережатые конечности возвращается кровь, немилосердно коля иголочками.

– Главное, что ты жив, брат, – сказал он арабу.

Хронист, морщась, потер левое плечо:

– Я сразу понял, что ты хитришь, и спрятался, вместо того, чтобы пойти с остальными… А вот проклятый пращник чуть не убил меня.

Черт! Юсуп только сейчас вспомнил про обнаруженных им чеченских предков. Что с ними? Выжил ли кто?

– А что с жителями села? – спросил он мгновенно севшим голосом.

– Им повезло, что они были на полевых работах. Почти все остались целы. Вон, стоят и смотрят на нас. – Хронист показал рукой куда-то в сторону и усмехнулся: – Похоже, ты стал у них героем.

Юсуп вдруг осознал, что онемение уже прошло, и ощутил в теле прежнюю гибкость. Одним прыжком он вскочил на ноги, стряхивая с себя глиняную пыль, и огляделся.

Поле битвы было не узнать. Мазанки, в которой прятался Юсуп, больше не существовало. Вместо нее вырос курган из глины и лозы. Он присвистнул от удивления – совсем недавно вся эта гора скрывала под собой его тело. Какое счастье, что появился памирец и расправился с теми, что уцелели во время взрыва, порадовался Юсуп. Иначе им ничего не стоило бы взять его тепленьким и бесчувственным…

Майдан тоже исчез. Огромная воронка на его месте, куски тел в радиусе нескольких десятков метров и пятна крови повсюду.

«Кажется, килограмма пластида оказалось многовато», – подумал Юсуп. И обомлел, разглядев в сгущающейся темноте целую толпу народа. Они стояли вокруг краев воронки – мужчины в мохнатых папахах, женщины с детьми на руках – и смотрели на Юсупа. Его словно обожгло изнутри кипятком.

– Ассаламу алейкум, чеченцы! – крикнул он и приветственно махнул им рукой.

В воткнутой в землю тростинке что-то хлюпнуло, зашкворчало, а затем, будто из огнетушителя, из нее брызнула длинная пенисто-белая струя. После этого пена бежала уже беспрестанно: то едва шипя, то вновь начиная клокотать. Юсуп, не отрываясь, смотрел на пеноизвержение, ему казалось, что за этим зрелищем можно следить бесконечно. Словно два начала – рациональное и мистическое – сплелись в этом процессе. Первое – из времени Юсупа, когда копируешь на флешку несколькогигабайтный файл и с увлечением следишь за меняющимися цифрами скорости записи и оставшегося времени. Второе – словно из какой-то вдруг ожившей памяти предков, когда необъяснимое казалось чудом, а вот такие вздохи в глубине принимались за дыхание подземных духов.

На самом деле истина находилась где-то посредине. Ничего необъяснимого в зрелище не было. Просто благодарные жители села решили накормить Юсупа специальным гостевым блюдом. Прямо на его глазах они освежевали молодого барашка, извлекли внутренности, порубили тушу на несколько кусков, завернули в снятую шкуру, наскоро зашили жилами и, воткнув в получившийся сверток камышовую тростинку, бросили в заранее выкопанную яму с горячими углями. Сверху забросали землей и оставили мясо то ли тушиться, то ли печься.