Шрифт:
Управляющий привстал, завис над папкой, прищурился и громко, с выражением прочитал:
– Вареная картошка, морковь, огурцы соленые, колбаса вареная, яйца, горошек, майонез. Все нарезать, смешать…
– Но не взбалтывать, – остановил его Кирилл. – Читать я и сам умею. Салат как называется?
– Оливье, – преданно глядя на хозяина голубыми глазами, без запинки ответил управляющий.
– Ага, оливье. А откуда ты знаешь? – вопрос застал представительного блондина врасплох.
– Что значит – «откуда»? – промямлил он. – Это все знают. Всегда так делали, все…
– Кто – все? – продолжал наседать Кирилл, – И когда – «всегда»?
Управляющий беспомощно озирался по сторонам. Но ответа ни на потолке, ни на цвета обожженной глины стенах не нашел и промычал невнятно:
– Ну, все, всегда. Бабушка так делала и мама…
– Отлично. – Кирилл хлопнул ладонью по столу, другого ответа он и не ждал. – Просто отлично. А маме кто сказал? Бабушка? А бабушке кто? Не знаете, случайно? Значит, это и есть, по-вашему, авторская кухня – по бабушкиным рецептам?
Прижатый к стене управляющий безмолвствовал, в разговоре образовалась пауза. Кириллу тоже сказать было нечего, он перелистывал страницы из толстой бумаги и в сотый по счету раз рассматривал фотографии блюд.
– Да кто ж теперь вспомнит про этот оливье? – робко начал управляющий, – его всю жизнь так готовили. Ну, положат вместо колбасы курицу вареную….
– Не всю, – перебил его Кирилл, – здесь как раз все очень просто. Салат «Оливье» изобрел в конце девятнадцатого века повар-француз Люсьен Оливье, владелец московского трактира «Эрмитаж». И этот салат сразу стал фирменным блюдом ресторана, его главной достопримечательностью. Авторским блюдом, отражающим и его содержание, и тематику, предложенную автором! Способ приготовления салата повар держал в тайне, и с его смертью секрет рецепта считался утерянным. – Кирилл остановился на изображении чизкейка. «Худший чизкейк года. Сволочь, чтоб ты им в следующий раз им подавился!» – но эта месть будет слишком мелкой для такого скользкого гада, как этот критик. Нет, тут другой калибр нужен и другая стратегия. Но какая?..
– И что? – Кирилл оторвался от фотографии десерта и посмотрел на управляющего.
– Вы про салат говорили, – напомнил собеседник.
– А, да. Так вот, настоящий оливье состоит из мяса рябчика, телячьего языка, паюсной икры, вареных раков, как ни странно – соленых огурцов и каперсов. А это, – Кирилл перевернул несколько страниц до раздела «Салаты» – все, что угодно, только не оливье. И везде у всех одно и то же. Поэтому он никому и не нужен.
Кирилл поднялся со стула и прошелся мимо столиков туда-обратно, попутно посмотрел себе под ноги. Пол чистый, порядок поддерживается, уже хорошо.
– Так давайте приготовим, – предложил управляющий, – по тому рецепту, по старинному.
– Да, из рябчиков, телячьего языка и паюсной икры. Я даже боюсь представить его себестоимость, – отозвался Кирилл и тут же добавил: – Нет, не пойдет. Здесь нужно что-то другое – новое, необычное, такое, чтоб ни у кого не было… И простое.
– Так все уже придумано давно, – проворчал ему в спину управляющий. – Если только мясо в шоколаде…
– Когда – «давно»? – Кирилл бросился обратно к столику. – Когда ваша бабушка вместо рябчиков и телячьего языка положила в оливье вареную колбасу? Не знаете…
Управляющий отшатнулся, ножки стула заскрипели. Но Кирилл промчался мимо, остановился у стены с «плазмой» и неторопливо двинулся назад, рассуждая на ходу:
– Давно. Насколько давно? Где первоисточник? Кто переводил рецепт, с какого языка? Из поколения в поколение? Устные предания? А дефекты речи, а если рассказчик от старости выжил из ума? Где искать, я вас спрашиваю?
Кправляющий за ходом мысли хозяина не следил, он лишь развел руками и опустил голову. «Скажешь рябчики – будут рябчики, скажешь колбаса – будет колбаса». – Его молчание было значительнее слов. И еще кое-что: «Чего ты бесишься, дурак? И так все твое будет, а когда в этот ресторан наиграешься, так и его закроют, а мы работу искать пойдем. Все равно зарплату нам папаша твой платит, а не ты…»
Кирилл замолчал, уселся за стол и проговорил негромко:
– Ладно, все понятно. Поесть мне чего-нибудь принесите, что у вас готовое есть. Оливье? Какая неожиданность. Тащите… Я сегодня еще ничего не ел.
Управляющий скрылся на кухне, зазвенела посуда, полилась из кранов вода. Кирилл снова открыл меню. Фуа-гра, устрицы, салат из рукколы с креветками и сыром пармезан, ризотто, паста, суши и сашими, роллы «Калифорния» – все здесь, все в одну кучу. И непременная осетрина, свиная отбивная и кускус. Чудовищный микс. Авторский изыск заключается в том, что соусом поливается правый бок блюда, а не левый, а сверху кладется лист петрушки, а не веточка укропа. В остальном – все как у всех, поэтому никому и не нужно.
– Не надо оливье! – крикнул, опомнившись, Кирилл. – «Цезарь» сделайте! Я подожду!
Салат с голодухи показался вкусным, но только в первые мгновения. Очень быстро стало понятно, что курица пережарена, салата зачем-то положили сразу трех сортов, специй перебор, а соус действительно отдает сметанным вкусом. Оливье оказался значительно лучше, да и порция была в полтора раза больше.
«М-да, а ведь он прав. Может, рискнуть и послать куда подальше всю эту мешанину? Ведь америкосы не дураки, раз в Нью-Йорке, как поганки, растут специализированные заведения. Где-то готовят только блюда из требухи, где-то кускус или пиццу по оригинальным рецептам деревеньки на полторы сотни жителей».