Вообще, ныне у них в фирме – красота! Можно даже на денек-другой себе отгулы придумать, понятное дело, предупредив компаньонов – конец света не случится. Не то что в прежние времена, когда они только вставали на ноги. В ту счастливую эпоху Стрельцов крутился белкой в колесе, искал материалы, оборудование, мастеров, налаживал производство, порой не зная, за что хвататься. Домой обычно являлся после полуночи, а выходной у него случался раз-два в месяц. И о приятном безделье приходилось лишь мечтать.

К счастью, эра становления давно миновала, и работа жизни не мешала. В ближайшие часы, например, Артему в офисе и делать особо было нечего. Единственным запланированным на сегодня мероприятием оставалась встреча учредителей.

Утром позвонил Валерка и попросил в шестнадцать ноль-ноль быть на месте, какой-то важный вопрос собрался обсудить. Что за супер-идея в очередной раз возникла в светлой головушке Фомичева, Стрельцов выяснять не стал, на встрече генеральный расскажет. С подробностями. Проекты и прожекты рождались у Валерки пачками. Борис с Артемом не успевали отбиваться от фомичевских деловых предложений. Справедливости ради, примерно каждая двадцатая идея была не фантастической, а вполне реализуемой.

Поскольку торопиться смысла не было, Стрельцов свернул к тому самому киоску, где встретил Брагина. А почему бы по примеру школьного приятеля не ознакомиться со свежей прессой.

Задумано – сделано. Приобрел три газеты, одну – "Известия" – тут же развернул, знакомясь с передовицами.

Едва успел прочитать о наводнении в Европе и политическом кризисе в Японии, как ощутил увесистый удар в районе левой почки. Настолько увесистый, что перехватило дыхание и чуть не согнуло. С ответом Ромка (больше некому) явно переборщил, Артем напугал его слегка, а он алаверды чуть почки не отбил. Очень больно.

Пару раз вдохнув и свернув газету, Стрельцов повернулся и деланно грозно возопил:

– Брагин, ты офонарел?…

И умолк…

Перед ним стоял не Брагин, а совершенно незнакомый мужик. Лет двадцати пяти-двадцати семи, среднего роста, коренастый, с глубоко посаженными глазами и коротко стриженной, можно сказать, бритой головой. От бритоголового однозначно веяло опасностью. И еще…перегаром. В ноздрях защипало от аромата перебродившей сивухи, доносившегося из оскаленного рта незнакомца. Внешний вид мужика – сбитые костяшки кулаков, стрижка, татуировка на предплечье, "железные" зубы, напряженная, словно у севшего в низкий старт спринтера, поза свидетельствовали, что товарищ явно тревожный, похлебал баланды из котла жизни. И готов адекватно отреагировать на любое неосторожное телодвижение каждого встречного. То бишь взрезать по сопатке, под дых, по чайнику, по челюсти… в ответ на просьбу закурить или показать дорогу в библиотеку. И чужие носы, судя по кулакам, ломать бритому приходилось не раз.

Артем растерялся. С одной стороны, удар в бок требовал адекватной ответной реакции, а с другой – рассудочность взывала к осмотрительности. Осмотрительность одолевала. Возможность приобрести пару синяков не вдохновляла. И трусость здесь не при чем. Шрамы украшают мужчину и укрепляют его репутацию до определенного момента. Когда мужчина достигает положения в обществе, приобретает авторитет, уважение и…скажем… достопочтенность, а иногда и просто с возрастом, синяки и шишки перестают являться признаками доблести, а становятся метками глупости. В глазах точно такого же достопочтенного большинства.

Влез в драку, заработал пару фонарей – значит, недостаточно умен и дипломатичен, чтобы избежать конфликта, урегулировать его мирными средствами, без мордобоя. И опозорился. Детский сад, честное слово. А если в процессе возни он еще и перепачкается? Вообще, конфуз! И с милицией разборки не очень хочется затевать: объяснения, протоколы, очевидцы, понятые…бр-р. Он ведь не просто гражданин Стрельцов: имярек, паспортные данные, он еще и коммерческий директор фирмы "Мебель-плюс", муж и будущий отец. И о собственной репутации необходимо заботиться. А тут еще невольные зрители начали появляться – в сторонке стояла и наблюдала за развивающимся конфликтом троица прихлебывающих пиво из банок молодых бездельников. Да и любопытная киоскерша из своей будки с надписью "Розпечать" выглянула.

Очевидно, уровень "достопочтенности" Артема за последние годы вырос очень сильно, поскольку запятнать репутацию солидного бизнесмена и добропорядочного гражданина, потеряв долго зарабатываемое реноме, показалось ему более позорным, чем прилюдно получить тычок кулаком под ребра от незнакомого субъекта. Поэтому физиономия бритоголового молодчика осталась нетронутой, из-под губы не брызнули багряно-красные капли, металл железных коронок не вспыхнул алыми сполохами, и сам недоделанный скинхэд по-прежнему стоял на ногах (надо заметить, премерзко ухмыляясь), а не повалился подрубленной осиной наземь. Стрельцов его даже по матушке не приласкал на великом и могучем, а попытался урегулировать ситуацию через переговоры с агрессором.

Учитывая обстоятельства "встречи на Эльбе", вопрос прозвучал гипертрофированно вежливо и размыто:

– Извините?…

Бритоголовый не извинил. Он вообще не соизволил произнести ни слова, лишь, слегка прищурившись, разглядывал Артема.

Хотелось просто повернуться и гордо удалиться, уклонившись от какого-либо общения с тревожным товарищем, но сдерживало опасение, что неприятные ощущения в поясничной области могут повториться. Или в другой области. Не дождавшись реакции, Стрельцов повторил сакраментальный вопрос. На тот случай, если скинхэд является окончательным и бесповоротным "тормозом".