Ронни сказал, что заедет за ней в семь. Они отправятся в милое и скромное местечко под названием «Певерел Гранж» в окрестностях Саутертона. Зилла знала, что это лучший ресторан в Южном Уэссексе. В Уиллоу Коттедж она возвращалась в приподнятом настроении, чего с ней не случалось последние несколько месяцев. Энни, наверное, согласится посидеть с детьми, а если нет, найдется кто-нибудь другой.

Никто из соседей по Холмдейл-роуд не смог подтвердить рассказ Фионы. Настоящие лондонцы, они не обращали внимания на то, что делают соседи. Требования к проживавшим рядом или напротив были просты: не включать музыку по ночам, следить за детьми и не выпускать на улицу собак. Только одна супружеская пара знала фамилию Джарви. О Фионе было известно больше — благодаря тому, что она оказалась подругой убитого мужчины. Однако никто не мог сказать, была ли она дома в ночь с субботы на воскресенье. Мистер Уголовный Розыск и мисс Строгость не имели никакого отношения к транспорту, если не считать машины, на которой приехали, и не интересовались поведением пассажиров двух вокзалов, которые оставляли на улицах Вест-Хэмпстеда свои автомобили. Четверо из пяти домохозяев спрашивали, когда муниципалитет Камдена наконец озаботится парковками для жителей. Полицейские не знали; впрочем, им было все равно. Они ни на шаг не продвинулись к ответу на вопрос о местонахождении супругов Джарви и Фионы в ночь убийства.

Газеты начали строить предположения, когда «убийца из кинотеатра» нанесет следующий удар. Им было бы проще, не будь жертвы такими разными — например, если бы убили двух молодых женщин. Тогда статьи пестрели бы утверждениями, что ни одна девушка не может чувствовать себя в безопасности на улицах Лондона. Но что общего у молодого, красивого, удобно устроившегося в жизни мужчины и пожилой бродяжки, за исключением того, что у обоих не имелось ни денег, ни собственности? Единственное, в чем можно не сомневаться: убийца действовал иррационально, без всякого плана, не выбирая жертв из определенной категории. Они не политики, не защитники вивисекции, не проститутки, не богатые старухи, не капиталисты или анархисты. Что хотел убийца? Он не получил ни материальной выгоды, ни сексуального удовлетворения, ни избавления от угроз. В газетах эти преступления начали называть «бессмысленными» или «бесцельными».

Соседи по Холмдейл-роуд ограничивали свое знакомство с Мишель и Мэтью обычными проявлениями вежливости: «Доброе утро» или «Привет» (в зависимости от возраста), а Фиону знали только как женщину, у которой при трагических обстоятельствах погиб жених. Однако после расспросов о том, что эти люди делали в ночь убийства Эйлин Дринг, отношение к ним изменилось: это уже не были безвредная супружеская пара и невинная молодая женщина.

Нельзя сказать, что началась организованная кампания остракизма или соседи открыто проявляли нежелание общаться. Но женщина, племянника которой Фиона заподозрила в слежке, при встрече стала отводить взгляд, а мужчина, живший по соседству и всегда отрывавшийся от прополки сорняков, чтобы поговорить о погоде, теперь не поднимал головы от грядок. Красные буквы, появившиеся на стойках ворот Фионы, возможно, не имели отношения к убийству, и это было просто совпадение, однако от нее не укрылась уместность надписи на штукатурке: «Убей! Убей!»

В субботу утром, около десяти, раздался звонок в дверь, и Фиона подумала, что это опять полиция. Ей хотелось сказать им: арестуйте меня, и дело с концом. Она дошла до такого состояния, что начала понимать, как люди делают ложные признания в убийстве, лишь бы их оставили в покое и дали хоть немного отдохнуть. На пороге стояла женщина приблизительно ее возраста. Не мисс Строгость, но похожая — фигурой, возрастом, одеждой. Еще одна сотрудница полиции?

— Доброе утро, — поздоровалась женщина. — Меня зовут Натали Рекмен. Я журналист.

— Что вам нужно? — грубо спросила Фиона, сама себе удивляясь.

— Здорово они испоганили стойки ваших ворот, правда?

— Безмозглые идиоты. Не думаю, что это личное.

— Неужели? Можно мне войти? Я не собираюсь говорить об убийстве Джеффа или о том, кто, что и кому сделал. Я тоже была одной из его подруг.

— Когда? — Фиона почувствовала, как у нее пересохло во рту. Охваченная ужасом, она вздрогнула.

— О, задолго до вас. Не волнуйтесь. Между нами была еще женщина из района Кенсал-Грин.

Фиону разбирало любопытство, сопротивляться которому у нее не было сил.

— Входите.

Отложив до лучших времен статью о женщинах в жизни Джеффа Лича, Натали не смогла забыть об этой теме, хотя очень надеялась. Однажды утром, когда она очнулась от сна, в котором искала в Гватемале пропавшего Джимса Мэлком-Смита, в ее памяти вдруг всплыло имя предшественницы. Причем так ясно и отчетливо, словно Натали его и не забывала: Нелл Джонсон-Флит, которая работала в международном благотворительном фонде помощи жертвам преступлений. Людей по фамилии Джонсон-Флит не так уж много, и адрес и телефон женщины довольно быстро нашелся в телефонной книге.

Возможно, что-то подсказывало Натали, что пришла пора сосредоточиться на этой истории. Она заставила себя вспомнить последний разговор с Джеффом. В ресторане «Кристоферс» на Ковент-Гарден. Когда она спросила, кто пришел ей на смену, Джефф ответил: «Забавная малышка, которая жила рядом с кладбищем Кенсал-Грин. Думаю, тебе не нужно знать ее имя. Я называл ее Поло…» Каков шанс найти эту женщину, обладая лишь знанием характера Джеффа и этой крайне ограниченной информацией? Во-первых, он, похоже, имел в виду, что женщина жила не напротив кладбища, а по другую сторону от Харроу-роуд, на одной из улиц позади нее. Натали взяла атлас Лондона и раскрыла на 56-й странице. Этот пригород представлял собой настоящую паутину из маленьких улочек. Она не стала составлять список, а просто сфотографировала страницу. За 200 фунтов можно купить компакт-диск и при помощи Интернета узнать имя, адрес и личные данные каждого гражданина Соединенного Королевства. По крайней мере, так говорилось в рекламе какого-то магазина, специализирующегося на цифровой технике. Но есть ли в этом смысл? Натали подумала, что, пожалуй, предпочтет старомодные списки избирателей.

Почему Джефф называл эту женщину Поло? У него была забавная страсть к мятным леденцам «Поло», и пакетик он уничтожал за два дня; таким образом, эта женщина должна иметь какое-то отношение к конфетам. Натали почему-то вспомнила похороны Джеффри и венок из белых роз, присланных его отцом и женщиной по имени Берил. Венок выглядел гигантской копией мятного леденца с дыркой посередине. Просматривая список избирателей административного района Брент, она все время напоминала себе о мяте.

Возможно, она ищет женщину по фамилии Минт. Интересно, существует ли такая фамилия, как Пепперминт? [55] В списках избирателей граждане, имеющие право голоса, были указаны не в алфавитном порядке, а по улицам, на которых они проживали. Там не было подростков, а также сумасшедших или титулованных дворян, но ведь эта женщина явно старше восемнадцати, правда? Джефф никогда не увлекался молоденькими девушками. Если она не гражданка Великобритании, в списках ее тоже нет. Проводя пальцем по строчкам, Натали подумала, что такой вариант вполне возможен. В этом районе в большом количестве селились иммигранты, и многие ждали натурализации. Когда Джефф вскользь упомянул о «Поло», сказал, где живет его бывшая подруга, и признался, что должен ей денег, то явно имел в виду, что она выходец из Азии, Африки или Восточной Европы.