Появилась Джозефин.

— Простите, что заставила ждать, — сказала она. — Чем я могу вам помочь?

— Позвать мисс Нокс. Мне нужно с ней кое-что обсудить.

Пожав плечами, Джозефин подошла к двери и крикнула:

— Минти!

Соновия все больше злилась. Когда из задней комнаты вышла Минти, она стояла, отдуваясь и скрестив руки на груди.

— Хотелось бы мне знать, что ты о себе воображаешь, мисс Араминта Нокс, проявляя подобную брезгливость. Берешь у человека одежду, а потом решаешь, что она для тебя недостаточно чистая? Полагаю, ты принимала свою знаменитую ванну после того, как примеряла платье. Я удивляюсь, что ты вообще держала мои вещи в доме — или вывешивала на воскресенье в сад?

Минти ничего не ответила. Ей не пришло в голову, что можно вывесить платье Соновии в саду. Хорошая была бы идея. Она подошла к вешалке и пристально посмотрела на вещи сквозь пластиковый мешок.

— Я называю это оскорблением — учитывая, сколько лет мы знакомы. И сколько раз ты пользовалась нашим гостеприимством! Но ты считаешь, что я держу в шкафу грязные вещи, — и это уж слишком. Лаф говорит, что на чистку одежды я трачу больше, чем на еду.

— Но не у нас, — вставила Джозефин.

— Я попросила бы вас не вмешиваться, мисс О’Салливан. А что касается тебя, Минти, мы с Лафом завтра вечером собирались пригласить тебя на «Красоту по-американски», а потом угостить в пабе, но теперь передумали и пойдем одни. Боюсь, мы недостаточно чистые, чтобы сидеть рядом с тобой.

Соновия выскочила на улицу, забыв взять платье и жакет. Джозефин посмотрела на Минти, Минти на нее, а затем Джозефин расхохоталась. Минти не могла последовать ее примеру. Но была рада, что платье осталось у нее. Наверное, теперь Соновия уже не захочет забирать его, и это значит, у Минти всегда будет что надеть, если ее еще раз пригласят на свадьбу. Она вновь принялась гладить рубашки.

Однажды кто-то подарил Тетушке комплект долгоиграющих пластинок с названием «Порги и Бесс». Минти не могла вспомнить, по какому поводу, наверное, на день рождения, но у Тетушки не на чем было их слушать, даже если бы она захотела, и поэтому пластинки выглядели как новые. Не поссорься Минти с Соновией и Лафом, она спросила бы их совета, потому что у них имелась штука, которая проигрывала компакт-диски, но теперь это исключалось. В конце концов Минти купила в соседнем с «Чистюлей» магазине оберточную бумагу с изображением свадебных тортов и серебряных колокольчиков, завернула в нее пластинки и отправилась на свадьбу к Джозефин.

В то субботнее утро химчистка не работала. Они повесили на дверь объявление: «Закрыто по случаю бракосочетания владельца». Церемония венчания проходила в Экуменической церкви на Харлсден-хай-стрит, а свадебное торжество в ресторане «Лотос и дракон», где работал Кен. В церкви было очень весело — с танцами, игрой на тамбуринах и рок-группой из четырех женщин, а во время ленча появился улыбающийся зеленый дракон, сделанный точно так же, как лошади на рождественском спектакле для детей, и произнес речь по-китайски. Минти было весело — по крайней мере, поначалу. Она рассчитывала спрятать поясной кошелек с ножом под синим платьем Соновии, однако он все равно выпирал и выглядел нелепо. По какой-то причине ей казалось, что на свадьбе должен появиться призрак Джока. А когда она увидела пустой стул рядом с собой, то все сомнения исчезли.

— Почему здесь никто не сидит? — спросила Минти у лучшей подруги Джозефин, жившей в Уилсдене [22] .

Та ответила, что из Коннемара [23] должна была приехать мать Джозефин, но вчера она упала и сломала лодыжку.

— Не нужно было оставлять здесь стул, — сказала Минти, но никто не отреагировал.

Джозефин заявила, что пустой стул напоминает ей об отсутствующих друзьях. Она была очень мила — хотя, возможно, чересчур экстравагантна — в своей алой шифоновой тунике и черной широкополой шляпе со страусовыми перьями. Кен красовался в серой визитке и цилиндре. На столе стояли красные лилии, а салфетки были украшены зелеными драконами.

Гостей угощали тостами с креветками и фаршированными блинчиками, а потом подали утку по-пекински. Ее ела даже Минти — не могла отказаться. Во время длинной дискуссии по поводу правильного названия блюда между лучшей подругой из Уилсдена и братом Кена, который хорошо говорил по-английски, в зал вошел призрак Джока и уселся на стул рядом с Минти. Таким она его ни разу не видела, хотя ей иногда хотелось, чтобы он так оделся: темный костюм, белая рубашка и синий галстук в белую крапинку.

— Извини, что опоздал, Поло.

— Уходи.

Он ей не ответил. Просто засмеялся, словно настоящий, живой человек. Минти не поднимала на него глаз, но слышала его шепот: «Я вошел в сад и увидел огромную медведицу…»

Кто-то на другом конце стола начал фотографировать. Пока все были ослеплены вспышкой, Минти схватила со стола нож, предназначенный для гостей, которые не умели есть палочками. Опустив руку с ножом, она ударила снизу вверх в обтянутое брюками бедро Джока. Минти ждала, что потечет кровь — та, что течет в жилах призрака, красная, как у живых людей, или какая-нибудь другая, — но крови не было. Фигура Джока не исчезла сразу, а покрылась рябью, словно отражение на потревоженной поверхности воды, затем постепенно растаяла и исчезла совсем. Стул рядом с Минти снова опустел.