— В ее машине есть кукла. И она носит распятие, — сказал Билли; наступило молчание.

— Вати, — обратился к нему Дейн. — Прислушайся к себе. Какой-то ты нелюбезный.

— Я посмотрю, — пообещал Вати и исчез, поплелся из фигуры в фигуру через весь Лондон.

Фитч сказал, что им надо скрыться. Испытывая головокружение от собственной ереси, один из лондонмантов предложил покинуть город:

— Давайте просто уедем! На север! В Шотландию или еще куда-нибудь!

Но не было никакой уверенности, что, например, Фитч, так сильно зависящий от Лондона, сможет просуществовать достаточно долго за его пределами. Билли представил, как он сам становится опытным водителем неуклюжего трейлера и везет законсервированного спрута через сырые равнины Англии к шотландским холмам.

— Гриз найдет нас за десять секунд.

Это было правдой. В городе их везде скрывали углы зданий, даже если это была и ловушка. Город изгибался в достаточной мере для того, чтобы лондонманты оставались вне поля зрения. Естественный рефлекс.

Если же они уедут, то будут как обнаженные. Гигантский спрут в грузовике, мчащемся на север между живыми изгородями. Да все экстрасенсы в радиусе десяти миль мигом их учуют!

— Мы поступим, — начал Билли, — так, как предлагает Дейн. — Он не смотрел на товарища. — Он твердо настаивает на своем. Значит, можно больше не гадать, последняя ли это ночь: мы будем точно знать, что она последняя. И Дейн все равно собирается так поступить, что бы ни делали остальные.

Саира принадлежала к его партии — к партии сторонников войны. Билли мог бы поклясться, что она испытывает страх, но все же они заполучили голос женщины. Кризис заставил лондонмантов стать демократичнее. Билли улыбнулся Саире. Та сглотнула слюну и улыбнулась в ответ.

В салоне машины валялось множество оберток. Мардж и Пол ерзали на сиденьях. Они сидели в автомобиле уже много часов. Мардж заряжала айпод, стараясь стоически переносить усиливающиеся вопли своего защитного устройства.

— Что ты слушаешь? — спросил наконец Пол. Это давно его занимало.

Мардж не ответила. Оба ели какую-то калорийную гадость, нагибаясь ниже уровня окна всякий раз, когда думали, что кто-то приближается. Пол потерся спиной о спинку сиденья, будто его кусали насекомые.

— Расскажешь еще о себе? — спросила Мардж. Может быть, успокоившись, он будет говорить более внятно?

— Я впутался во все это много лет назад.

И больше ничего.

Прошел еще час. Мардж казалось, что она живет на парковке целую вечность. Эмоций и сюрпризов здесь, видно, ждать не приходилось. Оставалось только сидеть.

Однако нельзя было сказать, что вокруг стоит тишина. Все здания шепчутся. В этом что-то капало, шелестел мусор под ветром, шипели бетонные испарения. Наконец, спустя много времени, донеслось новое, еле слышное дыхание — из пупсика, висевшего над приборной панелью. Мардж убавила звук в айподе.

— Пол, — проговорила фигурка тонким человеческим голоском. — А вы, должно быть, Мардж.

— Вати. Мардж, это Вати, — подбирая слова, сказал Пол. Он подал голос впервые за долгое время; Мардж промолчала, глядя на куклу в ожидании. — Где все остальные?

— Что ты предлагаешь, Пол? — спросила кукла. — Что происходит? Ты хочешь вернуться?

— Погоди, — сказала Мардж фигурке. — Ты… ты с Билли? Где он?

— Билли не может прийти, — ответил пупс. — Там сейчас много всякого. — Он издал грустный смешок. — Кстати, Мардж, он передает вам привет. Очень переживает за вас. Не ожидал, что вы пришлете весточку. Он, э-э, обеспокоен… вашим спутником. Вряд ли вы знаете о нем все, что может быть полезным. Пол, что ты хочешь нам сообщить?

— Вати, понимаешь, понимаешь ли, вот теперь, когда ты здесь, я даже не знаю, с чего начать, — сказал Пол. — Мне так много надо сказать, я даже не… знаешь, у меня есть план. — Он говорил быстро, глотая слова; Мардж уставилась на него, настолько это выглядело неожиданным. — Чего я хочу? Вати, мне кажется, я хочу, чтобы ты скорее привел, да, привел сюда Билли. Чтобы ты… — Пол сделал паузу. — Ты знаешь, что случилось, Вати. Что замышляли лондонманты? Они готовы были меня убить. Ты об этом знаешь? Ты считаешь, что это нормально?