Жюльет пересматривала свои жизненные ориентиры. Она поклялась себе, что отныне ее выбор всегда будет в пользу естественности. Если она должна быть на кого-то похожа, то она будет похожа только на себя.

Раздалась сирена. Скоро выключат свет. Жюльет вернулась на койку, лампочка под потолком все тускнела, пока совсем не погасла.

Наступила полная темнота, и Жюльет вдруг показалось, что у нее в животе зашевелились гадкие липкие черви. Сердце отчаянно забилось, и вскоре по ее щекам полились горячие слезы. Она тихо плакала, окоченев от холода и страха. Она знала, что не сможет спать. Каждый раз, когда выключали свет, она начинала думать о тех, кто погиб в авиакатастрофе. Некоторых она вспоминала особенно ясно, хотя видела их не больше нескольких секунд, когда покидала самолет. Снова и снова пытаясь заснуть, она слышала голоса, которые будили ее, когда она вот-вот должна была соскользнуть в блаженное забытье.

Голоса, звавшие ее с того света, полные боли и ужаса.

Голоса, упрекавшие ее за то, что она осталась жива. Голоса, которые говорили, что она тоже должна была умереть…

Сэм уже собирался уходить, когда дежурная медсестра окликнула его.

— Доктор Гэллоуэй, вас ждет женщина, — сказала она, указывая в конец холла.

— Пациентка?

— Думаю, что нет.

Сэм пересек холл, надеясь, что это не Грейс Костелло.

Женщина стояла у окна, глядя в темноту. На ней было прямое пальто, шарф от Бербери, прямые волосы падали на плечи.

Одежда, прическа…

— Жюльет! — воскликнул он, бросаясь вперед.

Женщина вздрогнула и обернулась. Она была того же роста, в той же одежде, но это была не Жюльет.

— Доктор Гэллоуэй? Меня зовут Коллин Паркер, я соседка Жюльет.

Немного смутившись, Сэм поздоровался. Девушка откровенно разглядывала его. Сэм тоже пристально посмотрел на нее, отметив тонкие черты лица и зеленые глаза. Коллин была красива и знала это.

— Я читала сегодняшние газеты и до сих пор не могу прийти в себя. Жюльет подозревают в том, что она взорвала самолет! Да она даже микроволновкой пользоваться не умеет.

Сэм вежливо улыбнулся. Коллин продолжала:

— Ее адвокат рассказал о том, что вы предприняли. Он сказал мне, как вас найти.

— Мне кажется, есть надежда, что завтра Жюльет освободят.

Коллин кивнула. Сэм догадался, какой вопрос вот-вот должен был сорваться с ее губ.

— Вы давно знакомы с Жюльет?

— Не очень, — честно сказал он.

— Несколько месяцев?

— Несколько дней.

Коллин снова внимательно на него посмотрела. Чем больше она его слушала, тем яснее понимала, что в нем привлекло Жюльет: удивительное сочетание уверенности и мягкости, блеск глаз, который так волновал…

— Я должна задать вам один вопрос, — сказала Коллин после некоторого колебания.

Сэм кивнул.

— Почему вы помогаете женщине, о существовании которой неделю назад даже не подозревали?

— Это очень просто и в то же время сложно, — ответил Сэм.

Коллин помолчала.

— Я знаю только одну вещь, которая очень проста и в то же время сложна.

— И что это?

— Любовь.

Несколько часов спустя в Гарлеме, посреди нью-йоркской ночи, высокая фигура проскользнула в здание из кирпича. В этих просторных складских помещениях — неподалеку от здания, где обосновался Клинтон после того, как покинул Белый дом, — хранились отчеты о вскрытиях по закрытым или пересмотренным уголовным делам.

Грейс Костелло вошла в холл офисного здания. Вокруг было тихо. Она посмотрела на часы: чуть больше трех часов утра. Как она и думала, дежурных было не много.

— Добрый вечер, — сказала она служащему, зевавшему во весь рот за стойкой администратора.

— Здравствуйте. Похоже, на улице собачий холод?

— Да, — ответила она, сдавая удостоверение и значок, как полагалось по инструкции.

Она знала, что в эту минуту камера наблюдения записывает все ее движения, но сознательно пошла на риск. Никто никогда не просматривает эти записи, думала она. Никто из тех, кто мог бы ее узнать.

— Я бы не отказалась от кофе, — сказала она, растирая озябшие руки.

— Там есть автомат… — Дежурный указал в конец коридора.

Грейс улыбнулась ему своей фирменной улыбкой, которая безотказно действовала на любого, даже самого уверенного в себе мужчину. Это было ее универсальное оружие. Оружие, применять которое было даже не совсем честно. Но иногда приходилось, вот как сегодня вечером.

— Я сам принесу вам кофе.

— Это так мило с вашей стороны!

— Кстати, меня зовут Робби.

— Очень приятно.

Робби пошел к автомату, чтобы купить кофе, и Грейс проскользнула на его место, к компьютеру. Она ввела свое имя, и на экране появились строчки:

Она записала цифры на листочек, дождалась Робби и попросила принести дело, назвав цифры, а не имя жертвы.

— Я вас тут раньше не видел, — заметил дежурный.

— Последние несколько лет у меня проблемы со здоровьем, — объяснила она.