— Агент Хантер. Добрый вечер, мистер Гэллоуэй. Я знаю, вам нелегко пришлось, но мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Я к вашим услугам, — ответил Сэм, притворяясь, что готов сотрудничать.

Клер догадалась, чего хочет Сэм, и тут же вмешалась.

— Исключено, — сурово сказала она. — Мой пациент серьезно ранен, ему нужен отдых.

— Я быстро, — пообещал Хантер. — Только кое-что уточню, чтобы подтвердить показания офицера Рутелли.

— Категорически протестую, — заявила Клер, пытаясь выставить агента из палаты.

Но Хантер не собирался так быстро отступать.

— Дайте мне всего полчаса.

— Я могу вам дать только приказ немедленно покинуть помещение.

— Вы угрожаете федеральному агенту! — наконец возмутился Хантер.

— Отлично, — ответила Клер, не сбавляя тона. — Я отвечаю за мистера Гэллоуэя, а его здоровье в настоящий момент не позволяет участвовать в допросе. Поэтому прошу вас больше не настаивать.

— Что ж, прекрасно, — сдался Хантер, недовольный тем, что приходится уступить женщине. — Я вернусь завтра утром.

— Очень хорошо, — кивнула Клер. — Предупредите меня, я вас встречу с цветами.

Агент Хантер вышел, проглотив ругательство и жалея о тех временах, когда женщина знала свое место. Как только агент ФБР вышел из палаты, Сэм отбросил одеяла, сел и вытащил капельницу из руки.

— Что это вы делаете?

— Мне нужно домой.

— Немедленно ложитесь обратно! — велела Клер. — Вы кем себя возомнили? Джеком Бауэром? [38] И речи быть не может о том, чтобы уйти из больницы.

Сэм оттолкнул ногой тележку с перевязочным материалом и схватил свою одежду.

— Я подпишу любые бумаги, чтобы снять с вас ответственность.

Клер разозлилась.

— При чем тут моя ответственность?! Где ваш здравый смысл? Вы только что избежали смерти, плечо и нога требуют покоя. Сейчас девять вечера, на улице минус десять. Чем вы таким собираетесь заниматься, что не можете остаться в постели?

— Я должен найти одну женщину, — ответил Сэм, вставая с кровати.

— Женщину?! — воскликнула Клер. — Вы что, собираетесь произвести на нее неизгладимое впечатление своими костылями и повязкой?

— Дело не в этом.

— Да кто она такая?

— Не думаю, что это вас касается.

— Представьте, касается!

— Она француженка… — начал Сэм.

— Только этого не хватало, — фыркнула Клер. — В кои-то веки я подумала, что заполучила вас на всю ночь, а вы собираетесь сбежать к какой-то француженке!..

Сэм улыбнулся и заковылял к выходу.

— Клер, спасибо за все.

Она помогла ему пройти по коридору и вместе с ним дождалась лифта. На прощание она спросила:

— Сэм, объясните мне кое-что.

— Да?

— Почему всегда везет одним и тем же?

Их глаза встретились, когда двери лифта уже закрывались.

Сэм вышел в больничный холл, похожий на зимний сад, — повсюду огромные окна и зеленые растения. Он помедлил у окна, глядя, как падает снег. Сэм любил свою больницу ночью, когда стихала дневная суета. Он знал все корпуса как свои пять пальцев и мог бы пройти здесь с закрытыми глазами. Это было его место. Единственное место на земле, где он чувствовал себя нужным.

Он проковылял через внутренний дворик, чтобы попасть в отделение, где лежала Джоди. Прежде чем отправиться на поиски Жюльет, он хотел убедиться, что с девочкой все в порядке. Подойдя к двери, которую ему указала дежурная медсестра, он тихонько толкнул ее. Джоди спала, но ее сон был тревожным. У изголовья, сложив на груди руки, стоял Марк Рутелли и смотрел на нее. Он был похож на тигра, готового к прыжку при малейшей опасности, которая могла бы ей угрожать.

Марк и Сэм молча пожали друг другу руки. Они еще не виделись после событий в ангаре, но оба чувствовали, что между ними протянулась невидимая нить.

Рутелли кивнул и вопросительно посмотрел на Сэма, интересуясь его самочувствием. Тот покачал головой, словно говоря, что и не такое видал. Он подошел к кровати, на которой лежала Джоди, накрытая одеялом до самого подбородка. Видно было только ее бледное лицо.

Мягкий рассеянный свет лампы, стоявшей на тумбочке, освещал палату. Сэм проверил капельницы, заглянул в отчет о состоянии здоровья, висевший в ногах кровати.

— Нужно придумать, как помочь ей завязать со всем этим, — тихо сказал Рутелли. — Иначе однажды она просто умрет.