Было зябко от надежд,

стало пусто напоследь.

Было нечего надеть,

стало незачем надеть.

Я б сожгла его, глупыш.

Не оцените кульбит.

Было страшно полюбить,

стало некого любить.

Художники ужинают в парижском ресторане «Кус-кус»

I

Мой собеседник – кроткий,

баской!

Он челюсть прикрыл бородкой

как перчаточкою боксер.

«Кус-кус» на меню не сетует – повара не учить!

Мой фантастический собеседник

заказывает – дичь.

«Коровы летают?

Летают.

Неси.

Короны летают? Но в аут.

Мерси».

А красный Георгий на блюде

летел на победных крылах,

где как лебединые клювы,

копыта на белых ногах!

И парочкой на излете

ночном

кричали Тристан и Изольда,

обнявшись, как сендвич с мечом.

Поэты – не куропатки.

Но если раздеть догола,

обломок ножа под лопаткой

сверкнет, как обломок крыла.

А наши не крылья – зонтики

стекают в углу, как китч.

Смакует мой гость: «Экзотика!

Отличнейшая дичь!»

II

Голодуха, брат, голодуха!

Ухо

а ля Ван-Гог. . . . . 150 000 крон

фаршированный вагон

всмятку. . . . . 1000 персон

пятка

съеденного Рокфеллера мл. (Новая Гвинея). . . 10 000 000 000

неочищенная фея. . . . . на 2 персоны

цветочная корзинка Сены

с ручкою моста. . . . . 2 франка

Ирисы. . . . . 2 франка

полисмены в фенах

сидящие, как Озирисы. . . . .

Дебре семилетней выдержки. . . . .

роман без выдержки и урезки. . . . .

Р. Фиш (по-турецки). . . . . 5000 экз.

шиш с маслом. . . . . 450 000

хлеб с маслом. . . . .

блеф с Марсом. . . . . 1 000 000 000 000 000

«Мне нравится тот гарсон

в засахаренных джинсах с бисером»

Записываем:

«1 фиат на 150 000 персон,

3 фиата на 1 персону

Иона. . . . . 2 миллиона лет

сласти власти. . . . . 30 монет

разблюдовка в стиле Людовика

винегрет. . . . . нет

конфеты „Пламенный привет“. . . . . нет

вокальный квинтет. . . . . нет

Голодуха, брат, голодуха

особо в области духа! –

а вместо третьего

мост Александра III. . . . . 188?»

Голодуха, брат, голодуха

от славы, тоски, сластей,

чем больше пропустишь в брюхо,

тем в животе пустей!

Мы – как пустотелые бюсты,

с улыбочкою без дна,

глотаешь, а в сердце пусто –

бездна!

«Рубаем (испанск.), Андрюха!»

Ешь, неизвестно что,

голодуха, брат, голодуха!

Есть только растущий счет.

А бледный гарсон за подносом

летел, не касаясь земли,

как будто схватясь за подножку,

когда поезда отошли…

Ах, кто это нам подмаргивает

из пищ?

Мой собеседник помалкивает –

отличнейшая дичь!

В углу драматург глотает

противозачаточные таблетки.

Завтра его обсуждают.

Как бы чего не вышло!..

На нем пиджачок, как мякиш –

что смертному не достичь.

Отличная дичь – знай наших!

Послушаем, что за спич?

III