Странный шорох у двери привлек его внимание. Что это? Прислушавшись и ничего более не услышав, он с наслаждением вытянул ноги под одеялом и выгнул спину, решив сделать несколько легких упражнений. Не рассчитав расстояния, он больно ударился головой о спинку кровати. От долгого лежания он весь словно заржавел.

Шорох у двери повторился. Тревис насторожился. Кто это мог быть?

Наконец в дверной щели на уровне ручки он увидел прядь черных волос, одну веснушчатую щеку и любопытный глаз. Тревис ухмыльнулся. Ну, конечно же, Брендон. Каждый день всю эту неделю он приходил навестить его и сидел около, пока мать не уложит сестренку.

— Эй, друг, — приветствовал его Тревис, принимая сидячее положение и подкладывая лишнюю подушку под спину.

— Ты не спишь! — Брендон радостно вбежал в комнату и, вынув руку из-за спины, протянул Тревису свой новый рисунок. Не дожидаясь приглашения, он уже взобрался на постель. — Посмотри, тебе нравится?

— Отлично, — похвалил Тревис, глядя на разноцветные штрихи, пятна и кружки. Он перевернул рисунок большим голубым пятном вверх, надеясь, что это небо.

— Ты понял, что это? Это моя космическая бейсбольная команда. Вот это я. — Брендон указал на большую кляксу посередине. — Я не закончил рисунок. У нас сегодня новая учительница, и она сказала, что это мазня.

Тревис хорошо знал, что такое учитель рисования, лишенный воображения.

— Хочешь, я дорисую? — не задумываясь, предложил он.

— Конечно, хочу.

— У тебя есть карандаш?

— Еще какой! — Мальчик порылся в карманах и извлек довольно большой огрызок карандаша с жирным толстым грифелем.

Тревис недоверчиво посмотрел на огрызок, а затем потянулся за блокнотом на ночном столике рядом с телефоном.

— Теперь скажи мне, какие они, эти космические бейсболисты, чтобы я мог хорошо их нарисовать.

— Ладно, — скривив рожицу, задумался Брендон. — Ну, прежде всего, большие, с маленькими глазками и ушами, нос у них большой, на конце расширяется, как труба, и волосатый.

По мере того, как у Брендона разыгрывалась фантазия, карандаш Тревиса все быстрее прыгал по бумаге, пока наконец на ней не появилось нечто по истине невообразимое.

— А ну, посмотри, похож? — сказал Тревис и, подняв листок, сам с интересом стал изучать свою работу.

Брендон, заглядывая через его плечо, смотрел как зачарованный на непонятное существо, безобразное и милое, с маленькими глазками и кривоватой улыбкой, в которой несомненно было что-то доброе.

— О! — произнес он, потрясенный. — Как это у тебя получилось? — а затем, всматриваясь все больше и больше, вдруг заключил: — А знаешь, он чем-то похож на Страшилу Милтона. Ты должен подписать рисунок. Он у тебя здорово получился.

Подписать? Этого еще не хватало. Тревис смущенно откашлялся и почти автоматически расписался наискось в углу.

— Вот, бери, — сказал он мальчику, просиявшему от счастья. — Значит, ты играешь в бейсбол?

Тревис знал, что существуют детские команды, но Брендон был слишком мал, чтобы играть в них.

— Ну, это наш бейсбол. Судят Алекс и папа, хотя ему всегда некогда. Сейчас он уехал в Муниполис…

— Ты хочешь сказать — Миннеаполис, не так ли?

— Наверное, да. Так, кажется, сказал папа. На этой неделе он не будет судить, а тетя Алекс, хоть и учится этому, но у нее получается хуже — ведь она девочка. А ты играешь в бейсбол, Тревис?

— Да, — ответит тот и подумал, что назвать тетю Алекс девочкой — все равно, что нью-йоркский небоскреб назвать шалашом.

— Это здорово. Значит, ты сможешь помочь тете Алекс?

Сообразив, как он был неосторожен, Тревис пошел на попятную.

— Боюсь, что не смогу, Брендон, ты уж извини, — поспешил он сказать своему юному другу.

— Ну, пожалуйста, Тревис, — захныкал Брендон, ластясь к нему.

Тревис посмотрел на него понимающим взглядом и вдруг сказал:

— Знаешь, давай лучше спросим тетю Алекс.

Это было уже совсем глупо.

— О’кэй, — обрадовался малыш. — Но я знаю, что она согласится.

Если об этом попрошу не я, подумал Тревис.

— Ну что ж, посмотрим.

Когда Алекс вошла в комнату, она увидела премилую картину — Брендон, свесив одну ногу, сидел на кровати Тревиса и с увлечением рассказывал тому, как весело он провел день, а Тревис делал вид, что ему это интересно. Однако было видно, что отлично чувствовал себя в обществе своего юного собеседника, что как-то не вязалось с образом матерого сыщика.