Шрифт:
Весь город был ярко освещен, и даже на тюрьме горели разноцветные фонарики — синие, красные и голубые!
— Это значит, что наш Карл свободен, — сказала Старая Галка.
Веселые голоса доносились снизу, и, хотя крыша была высоко над землей, все-таки можно было разглядеть, что у каждого прохожего была в руках газета. Разумеется, с такой высоты трудно было ее прочесть, но зато легко догадаться, что в ней помещены стихи, потому что эти стихи распевали на всех перекрестках:
Пять рыцарей бесстрашных, Отважных пять сердец, Вы шею Кощею Свернули наконец!— Это поют о нас! — сказала Старая Галка.
Мы славим тех, кто смело Пробрался во дворец И отнял у Кощея Закованный ларец. Да здравствует наш Мастер! Но Мастер наш пропал, Хоть мы и обыскали Таинственный подвал. Товарищ, если знаешь Ты что-нибудь о нем, Стучись смелее в первый, Второй и третий дом!— Ау! Я здесь! Иду! — закричал Мастер Золотые Руки.
На прощание он обнял Машу, а Мите сказал, что он — настоящий мужчина.
С крыши на крышу поднимались они — и вот уже пропали внизу огни, и только один красный фонарик светил им дольше других. На каждой крыше сидел трубочист с метлой, мешком и складной ложкой. Они тоже распевали стихи, помещенные в газете, — но на свой лад. Вот как начинались теперь эти стихи:
Весь в саже, черный, как сапог, Зато душою чист. Нам будет скучно без тебя, Веселый Трубочист!— Очевидно, без меня не могут обойтись, — сказал Веселый Трубочист. — Что ж! Придется вернуться. Впрочем, вы и без меня найдете дорогу. Вперед и выше — самый верный путь!
Машу он не стал обнимать, чтобы не запачкать сажей. Зато Митьку он расцеловал в обе щеки. Он подарил ему на память свою ложку, а Маше — метлу, чтобы она могла сама чистить трубы, когда выйдет замуж.
Потом он крикнул в отдушину:
— Эге! Иду!
И ушел.
Всё выше и выше поднимались они, и вот вдалеке уже показались звезды. Это были звезды родной страны, отливавшие оранжевым светом...
Черные и веселые, ребята вылезли, наконец, на крышу самого высокого здания. Что за чудеса! Летний сад лежал перед ними, как на карте, со всеми своими деревьями и лужайками.
— А вот и мама! — крикнула Маша.
Вы можете не поверить, что с такой высоты она узнала маму! Но попробуйте хоть денек посидеть в Кощеевой стране, да в Кощеевом дворце, и вы с любой высоты узнаете маму!
Да, это была она! Очень грустная, она сидела на той самой скамейке, на которой в последний раз сидела и рисовала Маша.
— Мама, ура! — крикнул Митька...
Пожалуй, не стоит рассказывать, как они спустились к ней и как она плакала и смеялась. Это не шутка: потерять сразу всех детей, а потом вдруг найти — и тоже всех сразу.
Маша тоже всплакнула. Все-таки она была девочка, этого нельзя забывать!
Митька, понятно, не плакал, но высморкался — такие мальчики, как он, никогда не плачут.
Да, об этом не стоит рассказывать. Лучше спросите меня, куда делась Галка?
Оказывается, она проводила детей до самого Летнего сада. Митька звал ее с собой, но она грустно покачала головой и отказалась.
— А галчонок? — сказала она и подала детям лапку...
Вот и все!
Говорят, Веселый Трубочист поступил в институт и стал инженером-строителем, а Мастер Золотые Руки стал известным человеком в бывшей Кощеевой стране.
Я слышал также, что по выходным дням они приходят друг к другу в гости и вспоминают всю эту историю — ту, что вы прочитали. Что ж, может быть, и так! Чего не бывает в сказках.