Эта женщина – артанка. Прежде всего артанка. Лишь потом женщина. Он сам видел, как дерутся артане, а их женщины мужчинам не уступают, и, сказать по правде, он предпочел бы всегда сражаться только с мужчинами. Все-таки женщинам – женское, он страшился, что не сможет поднять меч против разъяренной артанки на горячем коне. Эта пленница – типичная артанка. Гордая, непокорная, своевольная, злая. Конечно, с неволей не примирится ни на миг, потому связанные руки – это временная мера, для нее нужно что-нибудь понадежнее.

Хабар, старший кузнец, вышел хватить свежего воздуха, лицо красное, словно сам только что вытащил голову из горна, по лбу и щекам бегут крупные мутные струйки, рубаха на плечах промокла, кожаный передник на груди в рыжих прожженных пятнах.

– Торопимся? – спросил он понимающим голосом. – Че так запыхался?.. Меч надо новый?.. А то, смотри, я могу и кольца для невесты сковать… Да, слышал уже, слышал!

Он захохотал, обширный живот величаво колыхнулся.

Иггельд отмахнулся раздраженно:

– Что слышал?

– Да так, – сказал Хабар лукаво, – всякое-разное. Красотку привез? Привез. Кольца нужны? Ты ж парень сурьезный…

– Какие к черту кольца!.. – отрубил Иггельд зло. – Мне нужны обыкновенные оковы.

Хабар удивился:

– На молодого дракона? Так ему лучше ошейник да длинную цепь покрепче… да и то – зачем? С твоей легкой руки все молодняк вынянчивают лаской да лакомствами.

– Появился такой дракон, – ответил он зло, – что никакой лаской… Сделай ручные оковы… и ножные. До завтра сможешь?

Хабар почесал в затылке, взглянул на небо.

– Заказ простой… В свое время много делал, невольников на продажу в Вантит сотнями увозили. Все знакомо. Не хотелось бы снова этим заниматься…

Он вздохнул, Иггельд сказал торопливо:

– А больше и не придется. Это особый случай. Сделай, хорошо?

В обед он шел с Ратшей к дому, навстречу попался Оследнюк, подмастерье Хабара, Иггельд подозвал его, наказал:

– Я там заказал цепи, на которых держат необученных драконов, знаешь?.. Вот-вот, сбегай взгляни. Если готовы, то неси ко мне в дом. Еще там должны быть железные оковы.

Оследнюк кивнул, широко улыбнулся и побежал обратно, счастливый, что может услужить самому Иггельду. Ратша вскинул брови, лицо Иггельда оставалось сумрачным, морщился, отводил взгляд, Ратша поинтересовался:

– Ты собираешься держать дракона в доме?

– Да, – ответил Иггельд хмуро.

– Ух ты, – протянул Ратша. – А почему бы не в пещерах с остальными?

Иггельд покачал головой.

– Мне те еще понадобятся.

Ратша поцокал языком.

– Настолько этот новый дракон лют?

– И силен, – подтвердил Иггельд. – Давай не прикидывайся, что не знаешь, о ком я… У благородной Петроны сломана рука, лицо в кровоподтеках!

Ратша буркнул:

– А какого черта поперлась шарить в твоем доме? Без хозяина!.. Если комната заперта на два засова, любому понятно – входить нельзя.

Иггельд поморщился.

– Все равно это не снимает с нее вины! Она не смела поднимать руку на высокородную дочь бера.

Ратша пристально посмотрел ему в глаза. Иггельд ощутил неловкость. Ратша покачал головой, на лице промелькнуло непонятное выражение.

– Что-то не так? – спросил Иггельд сварливо.

– Да нет, все так. Конечно же, что наши простые жизни рядом с жизнью высокородных? Проще всех в Долине умертвить, чем высокородному сломать ноготь. Разве что артане на эту разницу плюют… да еще я, дурак, ушел сюда, когда в Городе Драконов появились свои высокородные… тьфу!..

Он остановился, посмотрел в сторону пещер.

– Ты куда? – спросил Иггельд.

– Да надо навестить Чудина, – ответил Ратша суховато. Он избегал смотреть Иггельду в глаза. – Что-то у него дракон начинает шалить… Поговорим в другой раз.

Он ушел, но даже его прямая спина с разнесенными далеко в стороны плечами выражала неодобрение. Иггельд стиснул челюсти. Все умные, когда со стороны, но посмотрел бы, как бы они завертелись в его шкуре! Конечно, он сглупил, когда заговорил только об этой Петроне, ведь артанка сломала, как лучинку, руку Завиду, выбила локтем зубы Сбыславу и одним ударом ноги размозжила колено Худышу, это на Ратшу подействовало бы сильнее!

Блестка из своей комнаты услышала шум и гам, крики, шум, даже грохот. Ее комната заперта, зато веревки сняли. Через окно видно, что Черныш, соскучившись и уже наигравшись с драконами в пещерах, примчался к людям, опрокинул по дороге телегу, напугал коней и теперь заглядывает во все окна, стараясь отыскать любимого родителя. Горячее дыхание заставляло трепетать шторы, выдувало пепел из очагов.