Аснерд привел отборные войска, другие вообще не смогли бы пройти по узкой тропе над пропастью, но конницу при штурме крепости не употребишь, все говорят о катапультах… но вряд ли удастся их доставить в неразобранном виде. Камнеметалки тоже придется собирать уже здесь, широкие, стервы, много места занимают, но если сделать хоть чуть поуже, то переворачиваются после броска. Гномы, похоже, отказались рушить стену людей, с которыми у них не было ссор. Приходится рассчитывать только на артанскую отвагу, крепость рук и силу духа. Впрочем, разве этого не хватило, чтобы покорить необъятную Куявию?

Наконец в артанском лагере вспыхнуло оживление, переросло в веселье. С ворот, со стены и особенно с высоких скал с тревогой наблюдали за прибытием странных механизмов. Князь Цвигун, опытный в таких делах, сразу определил, что привезли катапульты, за пару дней соберут, а потом начнутся неприятности. Катапульты бьют с большей дистанции, чем самые лучшие стрелы, в ворота крепости будут бросать огромные камни, пробовать разрушать такими же камнями стены… Иггельд добавил:

– Я видел, как работают эти штуки. Они будут швырять и через стену. Не только камни, но и факелы, бочки с горящей смолой.

Иствич усомнился:

– Откуда у них смола?

– А у нас?

– У нас хозяйство, а они – конное войско!

Иггельд кивнул, князь Иствич не заметил, как назвал хозяйство жителей Долины своим, уже не отделяет себя, как в первые дни.

– Но кто, – сказал он, – помешает накалить камни в огне, а потом швырять через стену? Такая раскаленная глыба вызовет пожаров больше, чем десяток факелов! Ты все понял?

– Понял, – ответил Иствич поспешно. – Сейчас же уберем все из пристроек. А потом сами же спалим.

Цвигун предостерег:

– Народ испугается.

– Еще больше испугается, когда сожгут артане, – возразил Иствич. – Все, куда могут добросить эти чертовы катапульты, надо очистить!

Иггельд подумал, что, к счастью, застройка Долины шла от питомника драконов, что в противоположном конце. Там сосредоточено все самое важное, там и жилье, а здесь только пара кузниц, пять домов самых последних переселенцев да две мастерские по обдирке камня. Все это нетрудно переместить вглубь. Сделать надо побыстрее, самим все сжечь, а лучше перетащить подальше бревна и доски, дабы не радовать артан зрелищем горящего дерева.

Два дня катапульты все прицельнее и прицельнее бросали каменные глыбы в стены и ворота. Аснерд ожидал, что после первого же камня в ворота они разлетятся вдрызг или хотя бы распахнутся, но ворота, к его удивлению, стояли нерушимо. Глыбы били с грохотом, дрожала земля, толстые доски измочалило, но ворота даже не вздрогнули.

Щецин наблюдал жадно, он первым сказал вслух то, что у Аснерда давно уже вертелось в черепе:

– Либо насыпали гору песка, либо подперли целой скалой.

Аснерд буркнул:

– Что ж, зато сами не выйдут.

– Куда? – не понял Щецин.

– Сюда, – ответил Аснерд раздраженно. – Не нападут, понял?

Щецин сказал обиженно:

– Все остришь… Хотя что еще остается?

– Остается бросать через ворота, – сказал Аснерд.

– Камни?

– Камни, огонь… Придется попросить еще две-три… да какие две-три, тут десяток нужно. Черт, как я все это объясню Придону? Куявию захватили, а клочок размером с хороший огород не можем? Одни катапульты будут обстреливать стены и бросать камни через ворота, другие пусть бьют в стену.

– А сами ворота?

– К воротам пошлем новый таран. Уже под прикрытием катапульт… Думаю, за два-три дня такой вот обработки камнями у них народу останется меньше. Ладно, за это время подготовим лестницы.

Щецин взглядом измерил высоту стен, вздохнул:

– Даже если связать по две, и то не достанет до верха…

– Связывай по три, – велел Аснерд раздраженно, – но мы должны попасть по ту сторону ворот!.. И так от этого похода ничего не получим, кроме насмешек!

Он хлестнул коня, тот пошел тяжелым галопом вперед.

Щецин крикнул вдогонку:

– Ты куда?

– На стене Иггельд, – крикнул Аснерд. Щецин послал коня рядом, Аснерд продолжал: – У меня глаза хорошие, я вижу даже застежку на его плаще. Нравится мне этот парень, в самом деле нравится! И говорить с ним нравится. Есть в нем достоинство, есть. Даже более, можно сказать, стойкое, чем у наших… Без бахвальства, спокойное и твердое.

Они оказались вблизи ворот, навстречу полетели стрелы, Щецин закрылся щитом, Аснерд даже не обратил внимания, железные наконечники в бессилии стукались о его грудь, плечи, падали под копыта коня, а если кто пускал с большой силой – разлетались в щепы.