— Вы, наверное, помните план большого контрнаступления против Роммеля в ноябре сорок первого. Черчилль очень на него рассчитывал. Мы… то есть Окинлек, намеревались расколотить ублюдка. «Крестоносец» действительно был ключом ко всей Северной Африке — так нам тогда виделось. Пустить Роммелю кровь из носа…

— Вы забываете о нашей маленькой операции, Монк. Мы должны были убить Роммеля накануне «Крестоносца», внести панику и замешательство, чтобы удар «Крестоносца»…

— Да… ну, вот тут есть одна загвоздка… Вам полагалось в это верить. Да, вам сказали, что вы должны убить Роммеля.

Годвин резко остановился, уставился на Вардана, щурившегося от яркого солнца.

— Эту часть вам лучше объяснить очень подробно, Монк.

— Слушайте, здесь вам хорошо бы отвлечься от себя… Вы должны увидеть общую картину, общий замысел — поймите, я не говорю, что это легко — идея принадлежала ПМ, и отговорить его было невозможно. «Крестоносец» был настолько важен… ключевой момент.

Сигарета, прилипшая к его губе, дрожала. Вардан отлепил ее, стер приставшую бумагу.

— Он сказал: «Почему бы не сдать немцам „Преторианца“? Пусть Либерман — Панглосс им о нем сообщит, тогда они поверят и второму сообщению: что главный удар, „Крестоносец“ — намечен позже,в начале следующегогода». Ну, попробуйте взглянуть со стороны, Роджер, и вы увидите преимущества этого плана.

Он ждал, разглядывая ряд деревьев, струйки снега, сползающие с ветвей.

— Ради бога, не молчите, скажите что-нибудь. Мне все это не просто дается… Я не должен бы вам этого говорить, но вы должны успокоиться. Дайте мне возможность сказать ПМ, что вы выходите из игры… уверить его в вашей безопасности…

— В безопасности? Я только об этом и мечтаю — о безопасности!

— Нет, я не о той безопасности. Он хочет быть уверен, что выбезопасны для нас,потому что теперь вы знаете все и понимаете, почему необходимо было…

— Так.

Годвин глотнул сухим горлом.

— Значит, это вы выдали «Преторианца». Вы заставили Либермана передать сообщение.

Он сделал паузу, чтобы восстановить дыхание.

— Просто не верится, Монк. Чтобы Британия так предала своих сыновей. Отважных солдат.

— Это не я. — Голос Монка вдруг дал трещину. — Вы должны мне поверить.

— Лжете, Монк. Впрочем, это неважно.

— Я бы сказал вам, будь это моя идея… сказал бы… Говорю вам, ПМ не переспоришь. Если уж он вбил себе в голову.

Вардан пожал плечами.

— Я хочу услышать это от него самого.

— Вы не успеете до него добраться, как станете покойником.

Вардан кивнул в сторону заснеженного «ровера». Дэвидсона нигде не было видно.

— Кто, по-вашему, послал к вам человека прошлой ночью? Это не немцы, милый мальчик. И кто по-вашему напал на вас тогда в тумане? И, как вы думаете, почему со мной послали Дэвидсона? Нет-нет, лучше вам держаться подальше от ПМ.

— Вы… или ПМ… В сущности, неважно.

— Зачем бы мне лгать? Я открыл страшную тайну, совершаю государственную измену уже тем, что говорю вам…

— Возможно, вы сваливаете все на ПМ, чтобы спасти свою жизнь, Монк.

У Вардана вырвался хриплый смешок.

— Бросьте, старина. Не убьете же вы старика Монка…

— Когда было принято решение провалить «Преторианца»?

— Не могу назвать точной даты.

Годвин тяжело опустил руку на плечо Вардана и развернул его к себе:

— До или после того, как я был включен в группу?

Замешательство смяло на миг соколиные черты Вардана. Он пытался найти ответ, который бы обезопасил его, и не мог решить, что сказать. Что хочет услышать Годвин?

— Вы лжете. Я слышу ложь. Вы дьявольски влипли, мой друг.

— Роджер, ради бога! Что вы делаете?

Он смотрел на руку Годвина, в которой появился старый «Уэбли».

— Хватит уже убивать людей. Это неприлично, старина.

— Вы могли это предотвратить, Монк, могли по крайней мере сказать мне… Вы могли спасти всех этих людей. Но предпочли этого не делать.

— Это как с Ковентри, неужели вы не понимаете? Все ради большего блага… Поверьте, я страшно мучился.

— Сожалею. Вы, вероятно, ужасно страдали.

— Так и было, вы же понимаете, так и было. Черт, как будто мне это нравилось!