— Энни! Энни! — В этом крике слышалось отчаяние.

Она обернулась. Мари стояла возле дома, обеими руками посылая ей воздушные поцелуи. Энни показалось, что она плачет.

— До свидания, сестричка! До свидания!

Не отводя от нее взгляда, Энни завернула за угол, тоже посылая ей воздушные поцелуи.

Тупик Хезер дышал умиротворением, раскинувшись под лучами позднего сентябрьского солнышка, а желтая дверь дома номер семь гостеприимно поблескивала в самом конце улицы. Энни вздохнула с облегчением. Она, конечно, получила массу удовольствия от непродолжительного отдыха, но как же все-таки хорошо возвратиться домой. Дэниел заметил ее из окна. Он бегом выскочил наружу, а следом за ним вышла и тетушка Дот.

— Мы как раз собирались пойти в школу за Сарой. О, да ты, я вижу, подстриглась! Очень, очень мило. Я всегда говорила, что короткие волосы будут тебе к лицу.

Энни так и не смогла вспомнить, чтобы Дот говорила нечто подобное, однако охотно с ней согласилась.

— А еще я проколола уши, — с гордостью объявила она. Схватив сынишку в охапку, она подняла его на руки. — Скажи, мое солнышко, ты скучал по мамочке?

— Чуть-чуть, — признался Дэниел, сморщив носик.

— Я как раз поставила чайник, по крайней мере, мне так кажется. С этими электрическими плитками никогда нельзя сказать это наверняка. — У Дот был утомленный вид. — Пока у нас есть немного времени, давай-ка выпьем по чашке чая, и я выложу тебе все новости.

— Какие новости?

Энни узнала, что за последние четыре дня у Сары выпал зуб, Лаури порезал палец, натачивая нож газонокосилки, да так, что даже пришлось зашивать рану в больнице, а Сильвия наконец-то ушла от Эрика и теперь живет в «Гранде» вместе с Бруно.

Сара расцвела от радости, увидев, что мама ждет ее у школьных ворот.

— Я скучала по тебе, мамочка, — с серьезным видом сказала девочка. — Пожалуйста, не уезжай больше.

— В следующий раз ты сможешь поехать со мной, — пообещала Энни.

Конечно же, в этом случае о походах в клуб можно забыть, но невелика потеря.

Когда Лаури пришел домой, Энни стала суетиться вокруг него. Большой палец его левой руки был забинтован.

— Тебе следовало бы взять несколько выходных! — воскликнула она.

— Мы не можем себе этого позволить, Энни.

Ей показалось, что ему нездоровится. Щеки обвисли и приобрели сероватый оттенок, и Лаури как-то медленно передвигался, словно делая над собой усилие.

— Тебе сегодня следует пораньше лечь спать, — сказала Энни. — Скорее всего, ты переутомился. — Ей вдруг стало совестно. Это ему, а не ей, нужно было устроить себе отпуск.

— Пожалуй, я действительно чуть раньше лягу спать.

Лаури отправился наверх в половине десятого, а Энни отнесла ему чашку какао. Он сидел в кровати, читая книжку, которую она ему купила, и, судя по его виду, ему стало немного лучше.

— Твоя прическа выглядит очень мило, — сказал он. — И тебе очень к лицу эти сережки.

Энни присела на край кровати.

— Ты же всегда говорил, что предпочитаешь длинные волосы.

— Верно. Но ты ведь сделала со своими волосами то, что посчитала нужным?

Она снова испытала чувство вины, хотя и достаточно слабое.

— Так и есть.

Их взгляды встретились, и Энни увидела в глазах мужа страх. Ему всегда удавалось прочесть то, что было у нее на уме. Возможно, он почувствовал, что они поменялись ролями.

Энни позвонила сестре, чтобы сообщить о том, что доехала благополучно. Кто бы ни снимал трубку, все обещали передать ее слова сестре. Энни не суждено было узнать, исполнили ее просьбу или нет. Мари так и не появилась на первом причастии Сары, состоявшемся в октябре.

Не приехала она и на грандиозную вечеринку, которую тетушка Дот организовала в честь своего шестидесятилетнего юбилея. Глядя на своего супруга, на сыновей и их жен, а также на внуков, Дот, расчувствовавшись, сказала:

— Я самая счастливая женщина на земле.

— А я самый счастливый мужчина, — произнес Берт.

Любовь к жене светилась в его глазах таким же немеркнущим огнем, как и в день их свадьбы.

Спустя какое-то время Энни получила от сестры маленькое письмецо, нацарапанное неразборчивым почерком. В письме говорилось, что Мари получила роль в фильме «Доктор Кто». Мари играла инопланетянку и была так сильно загримирована, что ее никто не узнал.

Энни уже давно смирилась с мыслью о том, что их дороги навеки разошлись, однако не переставала задаваться вопросом, способно ли хоть что-нибудь вернуть сестру в Ливерпуль.