— А мы тоже можем приобрести охранную сигнализацию, папа? — проговорил Дэниел своим высоким голоском. — Желтого цвета, чтобы сочеталась с нашими входными дверями.

— Нет, сынок. Нам незачем защищать себя от взломщиков в тупике Хезер. Но обещаю, что ты можешь рассчитывать на прекрасный день, проведенный в городе в субботу. Я вам обоим куплю по подарку. Что бы ты хотела? — спросил он у дочери.

— «Робинзона Крузо», — сказала Сара.

— Человека или книгу? — весело уточнил Лаури.

Энни уже сто лет не слышала, чтобы он шутил.

— Ну конечно же, книжку, папочка.

— А я бы хотел в свою комнату игрушечную сигнализацию.

— Боюсь, такой вещи не существует в природе, но мы обязательно подыщем что-нибудь другое.

— Страшно признаться, — чуть позже сказал Лаури, — но сегодня я получил такой кайф при мысли о том, что заработал все эти деньги.

— Ничто человеческое тебе не чуждо, даже если ты придерживаешься социалистических взглядов. Ведь социалисты тоже должны платить по закладной и кормить свои семьи.

— Да, это так. Однако, поразмыслив, я понял, что дело не только в деньгах. Я испытал приятное волнение, думая о том, что принадлежу к компании, которая, возможно, со временем станет одной из самых процветающих. Я осознал, насколько мне нравится постоянно быть на колесах. А с января я стану ездить еще в более отдаленные места. Мне даже придется ночевать вне дома, возможно, я буду отсутствовать по нескольку дней. Ты ведь не будешь возражать, милая? — Он взволнованно посмотрел на жену.

— Нет, Лаури. Я буду скучать по тебе, но я не против, если это сделает тебя счастливым.

Энни почувствовала, что их супружеские отношения вышли на новый виток.

Он взял ее за руку.

— Мне жаль, милая. Последние несколько лет тебе со мной было очень нелегко. Я думал о тебе по дороге домой, как ты обрадуешься и как мне повезло, что у меня есть ты и двое прелестных детишек. — Он вздохнул с чувством удовлетворения. — Я сейчас же позвоню Майку.

Лаури вернулся несколько минут спустя мрачнее тучи.

— Неужели Майк не обрадовался? — спросила Энни.

— Ему сейчас не до этого. Гленду снова забрали в больницу. Она в коме. Майк считает, что это конец.

— О, нет!

Майку пришлось чуть ли не насильно показать Гленду докторам. У нее оказалась лейкемия, и ей уже нельзя было помочь. С каждым днем Гленде становилось все хуже.

Подняв левую руку, Лаури с презрением посмотрел на нее.

— Грустно, правда? Так волноваться из-за какой-то руки, когда совсем еще не старая женщина вот-вот умрет от недуга, в сто раз серьезнее, чем мой.

Энни ничего не ответила. Но той ночью, впервые за много лет, она уснула в объятиях супруга.

Гленда продолжала цепляться за жизнь до наступления Рождества, временами приходя в сознание. Она скончалась в присутствии Майка и детей, не отходящих от нее до ее последнего вздоха.

Дот была безутешна. Она так и не смогла простить себя за то, что когда-то наговорила в адрес Гленды.

— Я больше никогда никого не буду осуждать. Как же я ошибалась!

Рука Лаури постепенно приобрела прежнюю чувствительность.

— То, что со мной случилось, стало для меня тяжелым испытанием, но, как говорится, нет худа без добра. Ведь в противном случае я бы не уволился из кооператива и не получил работу у Майка.

Фирма «Майкл-Рей секьюрити» продолжала расширяться. Лаури дали в служебное пользование новый «форд» марки «кортина». За каких-то несколько недель с помощью комиссионных он заработал вдвое больше, чем получал, работая столяром. Но, несмотря на это, он уже больше не предлагал Энни оставить работу в отеле «Гранд». Похоже, Лаури смирился с мыслью, что она имеет полное право принимать решения. Энни очень нравилось проводить время в компании Бруно. Это вносило разнообразие в ее жизнь, а также давало возможность подзаработать несколько фунтов личных денег, которые она могла потратить по собственному усмотрению. Теперь, когда Валерия работала, а Сильвия переехала в Лондон, гостей у Энни заметно поубавилось. Лаури же иногда не было дома целую неделю.

Энни была счастлива. Хотя ее замужество и не выглядело теперь таким идеальным, как раньше, однако они с Лаури медленно, но упрямо укрепляли пониманием свой брак, довольствуясь тем, что имели, и она знала, что всегда будет любить его. Сара с Дэниелом были главным источником ее радости, она наблюдала за тем, как формируются их характеры и как они растут. Теперь она уже не часто думала о Джошуа и Софии — о детях, которым не суждено было появиться на свет.

— Десять лет супружеской жизни! — ахнув, сказала Сильвия. — А разве это событие нужно праздновать как-то по-особому?