— О боже, — ахнула Энни. — Я должна как можно скорее повидать тетушку Дот. — Она перевернула страничку.

«Ну, а самую плохую новость я оставила напоследок, моя дорогая Энни. Ты очень огорчишься, узнав, что моего ненаглядного Бруно уже нет в живых. Можешь не сомневаться, он ушел из жизни достойно. Верится с трудом, но он ввязался в драку во время одной дурацкой демонстрации против засилья мафии. Никто не может с уверенностью сказать, что именно его убило — удар по голове или сердечный приступ. Звучит странно, но я даже рада, что он ушел из жизни именно так. Бруно не мог смириться с мыслью о том, что стареет. Он бы предпочел умереть, отстаивая свои убеждения, чем превратиться со временем в трясущегося чудаковатого старика вроде меня».

Энни редко ходила на прием к своему врачу с тех пор, как дети стали взрослыми. После первого же посещения гинеколог объявил, что ее беременность — настоящая проблема. Выносить двойню нелегкая задача в любом возрасте, ну а в случае с Энни риск удваивался. Ей было строго-настрого велено сидеть на диванчике и ни на что не обращать внимания.

— Если я все время буду сидеть на диванчике, то покроюсь плесенью, — сказала Энни, когда врач впервые пришел к ней домой.

— Мне бы хотелось верить, что вы будете послушной пациенткой, миссис Менин.

Врач оказался тучным мужчиной невысокого роста. Он отличался дружелюбной манерой поведения.

— Не волнуйтесь, доктор, — поспешно проговорила она. — Я все сделаю так, как вы скажете. Какой смысл рисковать жизнью моих детей?

— Я бы хотел, чтобы вы каждые две недели посещали дородовое отделение клиники. И обязательно свяжитесь со мной в случае каких-либо осложнений.

Энни ощущала себя бесценным сокровищем, с которым нужно обращаться с величайшей заботой. К ней приходили Галлахеры с подарками, но Майк так и не появился.

— Это смерть Сильвии сделала его таким, — с горечью заявил Томми. — Наш Майк стал бесчувственным. Он выкупил «Рэй Уолтерз», так что все теперь принадлежит ему. Он думает исключительно о бизнесе. Поэтому он так и проголосовал. Его больше не волнуют люди.

Дэниел регулярно отвозил мать на машине повидать Дот и Берта. Не считая клиники, это было единственное место, где она бывала. Лицо Дот исказилось от боли, когда Энни в первый раз заговорила о ее заблудшем сыне.

— Мое сердце разбито на миллион маленьких осколков, Энни, — всплакнув, сказала она. — Я и представить себе не могла, что наступит день, когда кто-нибудь из Галлахеров проголосует за тори.

— Да брось ты, Дот. Можно подумать, Майк совершил убийство или что-то в этом роде.

— Это хуже, чем убийство, — страшным голосом произнесла тетушка. — Ну да ладно, лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь так, словно вынашиваешь целую футбольную команду. Боже правый, как изменился мир. Еще сорок лет назад женщина постыдилась бы смотреть людям в глаза, если бы носила в своем чреве внебрачного ребенка. А в наше время это даже модно.

Энни легонько похлопала себя по животу.

— Я в полном порядке. Даже не знаю, что бы я делала без Дэниела. Он мне помогает, правда ведь, милый?

— Стараюсь, как могу, — сказал Дэниел. — Я вернулся домой как раз вовремя.

Энни и Дэниел хорошо ладили друг с другом, хотя и соблюдали определенную дистанцию. Он поддерживал порядок в доме, ел как лошадь, совершал длительные прогулки вдоль реки или же сидел в своей комнате, что-то читая. Дэниел никогда не рассказывал о своих странствиях, а мать никогда ни о чем его не спрашивала. Энни чувствовала, что, если бы не ее беременность, Дэниел уже давно отправился бы в очередное странствие в надежде найти себя. Она понятия не имела, чего ищет ее бродяга-сын, быть может, он и сам этого не знал. Дэниел был представителем потерянного поколения, полностью разочаровавшегося в том, как устроен этот мир. И тем не менее он стал терпеливым, уравновешенным, а его печальная милая улыбка, казалось, была слишком мудрой для человека двадцати двух лет. Она напомнила Энни о Юэне Кэмпбелле, и ей вдруг захотелось расплакаться.

Дот подмигнула.

— А ну-ка поцелуй как следует свою старенькую бабушку, парень. Я продолжаю жить поцелуями, только благодаря им я и держусь, иначе уже давно была бы на том свете.

Дэниел нежно ее обнял, хотя раньше очень не любил этого делать.

Бен Уэйнрайт выглядел ошеломленным, когда приехал за картиной к Энни.

— Я и не знал, что у вас есть супруг!

— Вообще-то у меня его нет! — сказала она.

Он кивнул в сторону ее выступающего живота.

— Вы умудрились зачать без греха?

Энни покрылась густым румянцем.

— Нет, это было… ну, в общем, мимолетный роман. Он был великолепным, но теперь все кончено.

— Не знаю почему, но эта новость меня очень обрадовала.

Энни снова зарделась.

— А где проходит ваша выставка?

— В галерее в Хакни. Я верну вашу картину в январе, когда все закончится.

Бен остался на ужин. Единственным блюдом, которое могла есть Энни, был салат. Горячая пища вызывала у нее изжогу, от кофе ее тошнило, а стоило пригубить глоток вина, как начинала кружиться голова. Она ела фрукты, сырые овощи и пила чай без кофеина.