Уотли перекатился к другой стене – весьма проворно для шимпанзе его возраста, – едва успев увернуться от ветряной мельницы передних лап и сметающих все на своем пути задних лап старшей по отделению и ее союзника. Роль пены на гребне обезьяньей волны исполняли подбрасываемые нападающими в воздух картонные коробки, утки, пустые пакеты из-под капельниц и прочие подобные предметы, у самих же союзников шерсть стояла дыбом, оба оглушительно лаяли. Кроме того, у Буснера была эрекция – его член розовым столбом торчал из паха. И он, и Боуэн заливали окружающих потоками слюны и мочи.

Присутствующие шимпанзе – как персонал, так и пациенты – собрались в противоположных концах коридора и махали лапами, обсуждая, насколько впечатляющим получается представление. Буснер и Боуэн без устали носились взад-вперед, не забывая пинать все, что попадалось под лапы, выть и извергать разного рода выделения. Дорогу им преградила тележка с лекарствами – именитый психиатр и старший врач не успели обежать ее с разных сторон, и к потолку мигом взметнулся фонтан из разноцветных таблеток, стеклянных ампул и использованных и неиспользованных шприцев. Увидев это, Уотли решил, что дело плохо и пора опускать занавес. Когда агрессоры в очередной раз приблизились к лифту, они повстречались с его угловатой, волосатой задницей, чьи великолепные складки перекрывали коридор наподобие шлагбаума.

Буснер едва не налетел на преграду и остановился, дрожа от ярости.

– «Ррррааааа!» Что это такое, Уотли «хууууу»?

– «Хххх-Грррнннн» это моя задница, «хууууу» о Великий и Ужасный!

– Да неужели «хууууу»? Что покажешь, Джейн «хууууу»?

– Похоже, он не прочь капитулировать, – отмахнула стройная самка, приглаживая растрепавшуюся шерсть.

– Верна ли эта догадка, Уотли «хууууу»?

– «Хууууу» да, о премногоуважаемый носитель ученейшей из мантий, «хууууу» обладатель самой морщинистой и блестящей задницы в Лондоне!

– «Гррруунннн» отлично, отлично, не такая уж ты плохая обезьяна, по правде показать. На самом деле ты мне просто-таки нравишься. Вот что, давай-ка заберемся в твой кабинет, отдохнем и почистимся. А тем временем твой персонал и мои ребята приведут коридор в порядок.

Три старших психиатра аккуратно прочетверенькали через кучи разбросанного двумя из них мусора в кабинет Уотли. Внешне Зак Буснер был сама гордость – чинно вышагивает, шерсть на задних лапах топорщится, словно на нем этакие тестостероновые штаны, – но внутренне именитый психиатр надрывался от боли. Передние лапы, особенно левая, горели, словно кто-то пересадил ему под кожу ящик фейерверков, а потом запустил их.

Уотли махнул секретарю, что его ни для кого нет, и троица прошествовала в дверь и устроилась в кабинете дружественной кучей. Уотли улегся на стол, свесив задние лапы, а голову примостил в ящике «Входящее», Боуэн уселась на полу у него в ногах и тонкими пальцами и еще более тонким языком принялась чистить пальцы начальника, извлекая из шерсти осколки стекла, пыль от таблеток и прочее.

– «Ххх-ххх-хиии-хиии», – захихикал Уотли, – осторожнее там, Джейн, не забывай выплевывать остатки таблеток, ты же не хочешь проспать мертвым сном до конца дня «чаппп-чаппп».

– «Грррнн» не беспокойся, мой сладенький «чуууу»!

Буснер уселся в кресло Уотли и принялся играть с разнообразными ручками и кнопками, которые меняли положение и жесткость спинки и сиденья во всех мыслимых вариантах. Когда ему это надоело, он стал нежно гладить седеющий лоб Уотли, периодически барабаня ему по морде:

– Уотли хороший, Уотли замечательный, Уотли вежливый… – а Боуэн, разумеется, барабанила примерно то же самое по его ступням.

Так продолжалось некоторое время, затем, напоследок дернув Уотли за ухо, Буснер дал знак прекратить чистку. Консультант уселся по-турецки на столешнице, а Боуэн выползла в приемную, ухнула и показала секретарю:

– «Хууууу» Марсия, принесите-ка нам историю болезни Саймона Дайкса, будьте так добры.

Пока ждали историю, никто не проронил ни жестa, ни звука, а когда папку принесли, жесты продолжили отсутствовать, а вот звуки появились: Буснер углубился в чтение переписки Дайкса и Боуэн, урча, но не показывая на своей морщинистой морде никаких эмоций. Закончив, он передал папку Уотли – тот просто грохнул ее об стол. Буснер еще глубже зарылся в кресло и пальцами задних лап принялся развязывать и завязывать свой мохеровый галстук.

– «Хууууу», – ухнул именитый психиатр, – что же, Уотли, если вы не против моего участия в этом деле, я, пожалуй, найду способ убедить Дайкса согласиться на обследования. Пока не сделаем энцефалограмму и прочее, мы не выясним, есть у него органические повреждения или нет. Аналогично, пока не добьемся возможности общаться с ним мордой к морде, мы не узнаем… как бы это показать… – Пальцы великого психиатра замерли, он изменил их наклон: – Знаете, иногда мне просто не хватает английских знаков, чтобы выразить кое-какие весьма сложные вещи, с которыми нам приходится работать…