Несколько обезьян с видеокамерами, несомненно надеясь выжать из Сары пару-другую знаков, перешли в наступление. Джордж решил, что пора действовать. Двумя прыжками он подскочил к толпе, аккуратно пролетев вдоль стены с тем, чтобы его маневр не сразу заметили. Очутившись на расстоянии нескольких ладоней от Сары, он мощно забарабанил по столу секретаря и истошно завыл:

– «Ррррррряяяяяввввввв!»

Присутствующие не преминули отметить, что на их памяти это была самая яростная вокализация Джорджа Левинсона, а агрессивное выражение морды и обнаженные клыки раз в жизни свидетельствовали о том, что за дурацкими овальными очками от Оливера Пиплса, в шелковом пиджаке от Александра Макуина и под псевдонамозольником, над которым, не поднимая лап, насмехался получасом ранее Тони Фиджис, скрывается некто, кого в самом деле стоит опасаться.

Толпа немного расступилась, и Джордж сумел прорваться к центру, схватить Сару за переднюю лапу и, невзирая на протесты окружающих, увести прочь.

– «Хууууу» Сара, милая моя, – затыкал пальцами Джордж, – тебе совершенно ни к чему общаться с этими обезьянами.

– «Х-хуууу» Джордж, что это с ними? Почему они ведут себя так агрессивно?

– Сара, ты видела холсты Саймона? Он тебе их показывал «хуууу»? – Джордж провел ее по галерее, направляясь в расположенный в глубине кабинет.

– Кое-какие да, Джордж. Пару раз пускал меня в мастерскую. Я узнаю вон ту, с Кинг-Конгом на площади Оксфорд-Сёркус… и вот эту, с разбивающимся самолетом. Так они поэтому возбуждены «хууу»? Их возмутила тема «хууууу»?

– Да, и, конечно, Саймонов срыв… И я полагаю – учитывая вселенский масштаб похоти наших журналюг и прочих участников этого вонючего карнавала, – тот факт, что у тебя течка, их только раззадоривает.

Так оно и было. Даже за то короткое время, в течение которого Сара и Джордж пересекали галерею, к ним успели пристать несколько посетителей. Некто Пелем, колумнист, работавший одновременно на несколько газет, успел поклониться Саре и помахать номером «Ивнинг стандард». А скульптор Фликсу, знаменитый своей сексуальной и физической мощью, пополз еще дальше и просто грязно ее домогался – изо всех сил пыхтел, скулил, отбирал у Пелема газету за газетой. Все четверенькало к тому, что конкуренты подерутся.

– «Эррр-херрр-хееррр» Джордж, мне это не нравится, не хочу тут находится… Это все… это все… – Пальцы Сары взвились над головой, чтобы лучше означить происходящее, а вокруг в это время шимпанзе чистились, пили, жестикулировали и спаривались. – Это просто какой-то чертов зоопарк!

– Ну «гррнннн», что до меня, так я считаю это успехом. По крайней мере, Саймон может быть доволен – всеобщее возбуждение он вызвал, это уж точно. Но, Сара, почему бы тебе не отправиться в «Силинк», а я присоединюсь к вам, как только все закончится «хуууу»? «ХууууГраааа!» – ухнул Джордж Тони Фиджису, который неподалеку жестикулировал с братьями Брейтуэйт. Тони опустил лапы и подчетверенькал к ним. – Тони, если ты уже все посмотрел, почему бы тебе не заняться Сарой, ей грустно.

– Ты совершенно прав, Джордж, ей нечего тут делать.

Впятером союзники вернулись в галерею, двое бонобо четверенькали по бокам и без всяких церемоний отшивали всякого, кто пытался пристать к Саре. Они без приключений добрались до входа и выползли на улицу. Кен Брейтуэйт стал на краю тротуара и заухал, привлекая внимание таксистов. Спустя миг к бонобо подъехала машина; знак «свободно» был погашен, из нее выбрались два шимпанзе. Они явно собирались на вернисаж, хотя столь же явно не принадлежали к когорте типичных посетителей подобных мероприятий. Первым на тротуар ступил крупный, немного дряблый, но все же весьма неплохо сохранившийся самец в старомодном смокинге, а за ним – миниатюрная брюнетка, которая выглядела откровенно непривлекательно в некогда блестящем топе с люрексом и намозольником в тон.

– «ХуууууГрааа!» – проухала Сара и махнула лапой своим: – Это доктор Буснер, ну, помните, количественная теория безумия и все такое. Он теперь лечит Саймона, а это доктор Боуэн, старшая по отделению в «Чаринг-Кросс». «ХууууГрааа» доктор Буснер, «ХууууГрааа».

Буснер расплатился с таксистом и подполз к собравшимся.

– «ХууууГрааа» вы, должно быть, Сара, не так ли «хуууу», – показал он, – самка Саймона Дайкса?

– Совершенно верно, а это Джордж Левинсон, агент Саймона, – показала Сара и представила остальных. К ним присоединилась Боуэн, и некоторое время группа была занята неуверенными поклонами и приветственной чисткой. Художники не совсем понимали, как им себя вести с психиатрами и каково их относительное положение в иерархии. В общем, все зашло в некий тупик, зады дрожали не очень натурально, а чистились шимпанзе не очень усердно; кончилось тем, что Сара запустила пальцы в шерсть д-ру Боуэн, а Джордж и Тони соревновались, кто из них ниже поклонится именитому натурфилософу.

– Ну что же, мистер Левинсон, – показал наконец Буснер, – я хотел бы взглянуть на его картины. Как вы думаете, не найду ли я в них намеков на причины необычного состояния, в которое впал Саймон «хуууууу»?

– Как знать, доктор Буснер, как знать… Они, так показать, не вполне характерны для Саймона, совсем не похожи на его прошлые работы. Они очень… очень наглядны…

– Так, так. А что на них изображено «хуууу»?

– «Хуууу» тело, доктор Буснер, тело типичного шимпанзе, над которым издеваются, которое убивают и рвут на части условия жизни в современном городе. – Джордж не спеша подбирался к своей любимой теме, пальцы легко и ритмично складывались в знаки. – Мне кажется, Саймону удалось сотворить нечто поистине примечательное, эти картины, по-моему, подлинный прорыв, хотя я вовсе не уверен, созначатся ли со мной критики.

– Что же, что же, посмотрим, давайте посмотрим. Джейн, ты не против «хуууу»?

Джейн Боуэн отстранилась от Сары и дружески хлопнула ее по заднице.

– Но постойте, доктор Буснер, – показала Сара, – что вы покажете о Саймоне, как вам кажется, ему лучше «хууу»? Что вы собираетесь с ним делать «хууу»?

Буснер подполз к Саре и немного неуклюже погладил ее по голове:

– «Хууу», «хуууу» сколько вопросов. Я очень хорошо понимаю «грууунннн», мисс Пизенхьюм, как вы расстроены, но даже предварительный диагноз ставить пока рановато. Ваш самец все еще в кризисе, но у нас нет никаких причин полагать – пока, подчеркиваю, – что его нельзя излечить. Я, как вы знаете, придерживаюсь целостного и психофизического подхода к тому, что принято обозначать «психическими заболеваниями». Мне важна обезьяна целиком, и поэтому я здесь. Мы надеемся, что сумеем завтра провести кое-какие обследования, сделать Саймону кое-какие анализы и прочее. Почему бы вам не позвонить доктору Боуэн завтра после второго обеда – к тому времени у нас, возможно, будут для вас новости.