Шрифт:
Потом он вернулся и сел в кресло.
– Что же получается, сэр, они сидят почти на каждой планете и готовят нападение извне?
– Да, Клаус, именно так. Извини еще раз, что так долго молчал, но ты должен понять меня – я и сам, честно говоря, поначалу обгадился. Я не знал, что делать и что предпринимать. Что уж говорить о Джоуке, который первым получил все эти сведения.
– Теперь мне понятны его состояние и эти мысли о покушениях… – произнес Штерн, глядя перед собой.
– Думаешь, его прикончат?
– Неважно, сэр. Это война, которая уже начата и, судя по вашим сведениям, начата давно.
– Они знали, что снова прижмут нас, так, Клаус?
– Да, сэр. Думаю, они делали это раньше и у них имеется хорошо отлаженный механизм. Сегодня мы еще генералы и министры, а завтра пропалываем за городом грядки с редиской.
– Какой ужас! Тебе налить?
– Налить…
Некоторое время Штерн сидел неподвижно, наблюдая за тем, как министр наливает. Дорогой напиток искрился на свету, заполняя шарообразные бокалы, и Штерн невольно погружался в эту игру пузырьков и света, осознавая, что это уже другие пузырьки и другая реальность, которая изменилась сегодня в этой купальне.
«Может, не пить?» – подумал он, поднимая бокал с янтарным напитком. А с другой стороны – ну кому это поможет?
– Твое здоровье, Клаус, – сказал министр.
– И твое, Рудольф, – ответил Штерн и выпил до дна, оценивая напиток на вкус.
Генерал-лейтенант Роджерс, начальник спецопераций полковник Шторм, капитан Джульет – из личного резерва начальника штаба, – Штерн уже планировал свои будущие действия. Далеко вперед он перебрасывал всю текучку – совещание по тыловому обеспечению, строительство новых казарм, шефские акции и прочее.
– Ну и что ты на это скажешь? – спросил министр, с сожалением поглядывая на опустевшую бутылку.
– А что тут скажешь, сэр? Нужно рабочее планирование, все то, что мы так хорошо умеем делать. Будем собирать группы и запускать в массив целей, то есть отправлять разведку по установленным адресам. Если враг уже рядом, его нужно искать и найти. Что вы на это скажете?
– Скажу спасибо, Клаус. Я так устал от одиночества перед всей этой ответственностью. Спасибо, да и только. Кажется, мы сегодня уже поговорили про все или нет?
– Вы просили напомнить…
– Про что?
– Про «Братьев Люремс», сэр.
– Ах да! Так что там с «Братьями Люремс», кто к вам приезжал, сам Реджинальд Кит?
– Нет, сэр, в этом не было необходимости. Обошлись их официальным представителем при генштабе. Его зовут Армстронг, майор Армстронг.
– И что этот майор?
– Говорит, что все в порядке. Но, насколько я понимаю, их теперь тоже нужно подгонять.
– Нужно, Клаус, – кивнул министр, и начштаба заметил, что тот уже сильно разрумянился. – Мы у себя соорудим заявку, какое именно ускорение теперь потребуется. Премьер уже в курсе и готов поддержать бюджетное увеличение перед министром финансов.
– Он будет упираться, – улыбнулся Штерн, чувствуя, что и его, наконец, расслабил этот коньяк. Хороший, кстати, коньяк, с запахом лесных ягод.
– Конечно, будет, иначе какой же он министр финансов, но… Мне бы его проблемы!
14
С утра был дождь – совсем недолгий и какой-то нерешительный. Едва начав стучать по крышам жилых корпусов, он прекращался над столовой, но, возвращаясь на крышу столовой, тотчас забывал про казармы. Не дождь, а недоразумение.
Лейтенант Гуммель ждал Джека на крыльце сразу после завтрака. Сам он ничего не ел, потому что не мог, полностью погрузившись в суть нового пари.
Накануне Джек сказал, что смог бы с тридцати метров продырявить из револьвера пять сложных мишеней – из яблок или апельсинов, положенных один позади другого. То есть пуля должна была пробить первый плод, а затем второй, лишь после этого мишень считалась пораженной.
Джек сказал и забыл, но лейтенант Гуммель был человек азартный. С двух прежних мест службы его поперли из-за подобных художеств, однако он снова искал себе приключений и по оказии занял вакантное место командира взвода во второй роте, прежний офицер которой уволился по семейным обстоятельствам.
– Ну что, жучара, готов ответить за свои слова?! – неожиданно закричал Гуммель, заскакивая на крыльцо перед Джеком и лейтенантом Хиршем и даже пританцовывая от возбуждения.
Джек с Хиршем недоуменно переглянулись. Они и думать забыли о вчерашнем споре, но Гуммель помнил. Он даже спал беспокойно и сбил в комок всю простыню, а утром, чуть свет, выскочил на воздух и, глядя на дождь, составлял схему решения спора.
Собственно, ничего особенного – сгонял в столовую, замучил расспросами сержанта продуктовой службы и выяснил, во что обойдется десяток крупных яблок сорта «лингвельд». Оказалось, что в тридцать ливров.