Так же точно он поймет принцип действия паровоза, парохода, пулемета или самой мощной пушки, даже устройство автомобиля, ибо там нужно всего лишь понять принцип действия двигателя внутреннего сгорания, а это понятно и древнему греку.

Но на мое поколение пришелся первый качественный скачок техноэволюции. Тут уже Архимеду не понять ни работу телевизора, ни видеомагнитофона, ни компьютера, ни простого радиоприемника. Да, соответственно, никто из моих сограждан тоже не знает, как работает телевизор, магнитофон или холодильник. Хотя бы потому, что никто даже не знает, что такое электрический ток.

Отвечают просто: «Как работает? Да очень просто: вот тут включаешь, а здесь нажимаешь, и – все! Каналы переключаются…»

Если еще в мое время все абсолютно знали, как работает то или иное устройство, а по поводу новинок мучительно старались понять их работу, как та дама, что не могла понять, как доходят телеграммы из Европы в Америку сухими, но сейчас… да, целое поколение уже не только не знает, но и не стыдится не знать. Это не в осуждение: я сам не знаю устройство кристаллов и чипов в моем компе, но пользуюсь!

Ребята в Южном Бутово перехватили на дороге, сунули книжку для автографа. Два парня и девчонка, явно общая, теперь это нормально, лица всех троих усеяны бусинками и кольцами: в носу, на переносице и даже на щеках.

Я смолчал, но, видимо, по взгляду все поняли, один сказал запальчиво:

– Сейчас это клево!.. Старшее поколение не понимает…

Я покачал головой:

– Вот сейчас ждете, что этот старый пердун начнет зудеть о том, какая молодежь пошла не та, какие все гадкие… черт-те что творят… Эх! Как раз напротив. Это не ваше поколение, а мое совершило сексуальную революцию, добилось свободы полов, свободы в прическах, одежде, модах. Но мы добивались этого через тюрьмы, через побои в милиции, через увольнения с работы, а из университета так называемых стиляг исключали!.. А чем вы рискуете с этими кольцами или когда красите голову в зеленый цвет?

Ребята переглянулись, один буркнул с неуверенностью:

– Ну, фыркают…

Девчонка хихикнула:

– Ничем… И это здорово!

Я указал на ребят.

– А им хотелось бы, чтобы хоть какая старушка фыркнула неодобрительно. Но не больше, не больше… А то вдруг еще палкой вдарит. Кольца в носу – этого достаточно, верно? Бросаете вызов современному обществу!

– Да, – пробормотал один. – А разве не так?

– Разве это вызов? – спросил я. – Если кого и раздражаете, то не революционностью, а как раз ее отсутствием! Вы не молодежь, а старики – старые, слабые, робкие. Да попробуйте что-нибудь покруче!.. Скажем, принять ислам и отстаивать среди людей, которые по тупости ничего не знают, кроме своего огорода и своего православия. Не нравится ислам? Тогда попробуйте восстановить славянское язычество, выберете место и поставьте столб Сварогу или Перуну, восстановите касту волхвов и воинов… И это не нравится? Тогда возглавьте борьбу против ислама, против язычества, потому что ислам – давно сила, а язычество набирает силу теперь. Но у самых крутых из вас революционности и вызова обществу хватает только на то, чтобы разбить стекло у припаркованного на ночь у обочины автомобиля, украсть приемник или даже влезть и прокатиться с ветерком. Да и то по пьянке, у трезвых даже на такое отваги не хватает!

Он испуганно отшатнулся.

– Нет-нет. Мы так не делаем!

– Ну вот, – буркнул я, вспоминая, как в детстве грабили ларьки и магазины, – даже на это смелости нет….

Так недолго и поверить в то, что вся цивилизация подчиняется моей воле. Я ненавидел галоши и кальсоны, и их не стало. Ненавидел пиджаки с подкладкой из конского волоса – их не стало, пришли те, о которых мечтал – джинсовые куртки.

Восхищался США и ненавидел СССР: США вошли в силу, а СССР исчез. Жаждал много фантастики на прилавках – вот она, появилась наконец. Похоже, Творец меня любит, раз уж убирает из мира те мелочи, что меня раздражают, а значит – потребует от меня потом чего-то серьезного, когда придет пора расплачиваться. И вот сейчас я, прекрасно понимая, что он расчищал передо мной дорогу… могу ли предаться простейшим радостям, которые почему-то называют человеческими, хотя они свойственны именно животным: вкусной еде, отдыху, сексу?..

В мире, где правил партаппарат, где в писательском мире ценилось не умение писать, а умение пробиться в печать, завязать отношения с редакциями, у меня не было шансов, и Творец уничтожил для меня эту систему, заменив ее такой, где начали ценить именно книги, а не умение автора подлаживаться под всемогущего издателя. И мои книги пошли по нарастающей вверх. Без всякой раскрутки, рекламы, без интервью в газетах – медленно, но с каждым годом все шире по стране, с каждым годом все больше тиражи, с каждым годом все больше влияния. Естественно, он что-то потребует от меня взамен, а я, похоже, уже делаю то, что Он от меня ждет.

Для того, чтобы иметь возможность публиковаться, многие авторы устраивались в издательства редакторами, младшими редакторами, техническими работниками, хотя бы курьерами. Все это давало больше возможностей, чем приход «со стороны». Некоторые, пройдя всю лестницу взяток, унижений и соглашательства, поднимались на самый верх: становились главными редакторами и директорами. Разумеется, с одобрения ЦК КПСС – высокие кандидатуры утверждались только там.

Этим открывался доступ к неограниченным публикациям, государственным премиям, раздаче слонов. Имена пробившихся гремели в печати и по телевидению, а обладатели этих имен всегда за столом с красной скатертью.

Положение было безвыходное, приходилось продолжать продавать рукописи, тем и жил, после чего Бог увидел, что мне хреновее некуда, и разрушил эту систему. Пришла та, о которой мечтал в детстве. Я пишу что мне нравится и как мне нравится, а издательство звонит и спрашивает тонким голосом: ну когда же вы, любезный Юрий Александрович, да закончите свою новую книгу? Вы ж не забудьте, что у нас гонорары выше, чем у конкурента, и тиражи больше… А я генеральским басом отвечаю так это вальяжно: да-да, вот через две недели заканчиваю, скину на емэйл. Мне тут же: гонорар вам выплатим сразу же, как принесете, весь до копеечки! А то хотите, выплатим все авансом?