Шрифт:
– Так ты в самом деле продюсер? – прищурилась Наталья. – А ну-ка снимай линзы. Посмотрим друг на друга чистыми глазами.
– Зачем это? – насупился я.
Не люблю я без линз оставаться, все равно что трусы на публике снимать. Помню, в детстве белугой ревел, когда нашу квартиру в реале увидал, а не сквозь программу. Такая она показалась убогая и тесная… Мать потом долго меня утешала, извинялась за бедность. Я уже много позже понял, что имеет значение только то жилье, что ты сам смоделировал или зашил в домашний сервак, а какие у тебя пол и стены, грязное ли окно и все такое, неважно. Истина в ощущениях, понятно?
– Снимай, Вася! – приказала она.
– Кто, я? А ты?
– И я тоже сниму, а то ничего не получится.
Я прикоснулся магнитным ключом к каждому глазу и аккуратно вынул прозрачные пластинки. Больно было смотреть, как прекрасные проекции даром формируют на них тонкую вязь. Даже крошечные рекламные модули по краям вызывали умиление…
В реале, разумеется, оказалось плохо. Дождь был серым и совсем не искрился, стены зданий все в темных потеках сырости, вывески блеклые и статичные, а редкие машины – все до одной грязные по самую крышу. И моя, даже окна. Шайтан, в каком же дерьме приходится бывать по работе!
– На хрена? – горько возопил я и повернулся к Наталье.
А вот она, как ни странно, почти не отличалась от себя программной.
– А ты… Ладно, неважно! Достало все, – зло молвила она. – Эльмар в первую очередь. Хотела еще пожить с ним, присмотреться к вариантам… Нет, не могу больше. В проститутки уже меня записал, мерзавец! Да хоть бы и так, уж лучше быть свободной шлюхой, чем у него в подстилках бессловесных. Туда не смотри, то не делай, с теми не водись! Подружки у меня – дерьмо, супруг и того хуже, мамашу я ненавижу, вот и остался ты один. – Она в упор уставилась на меня. – Да уж, костюмчик у тебя лоховский, без линз и взглянуть страшно… Считай, тебе сегодня повезло, старичок.
Вообще-то лет мне немало, но не настолько уж больше двадцати, чтобы ей стоило меня так называть. Откровенно говоря, совсем немного за тридцать. Или около того, точнее не скажу. Я заглянул в зеркало заднего вида и увидел помятую физиономию и копну плохо чесаных волос на макушке. Под глазами имелись не только морщины, но и темные круги. Довольно гадкое зрелище. Виртуальный я в миллион раз лучше выгляжу…
– В каком смысле повезло? Идете ко мне на роль?
– Кретин! – расхохоталась она. – Да ты знаешь, кем я могу стать уже через час?
– Кем? Секс-топ-моделью?
– Не скажу, чтобы не сглазить. Ладно, все равно уже поздно искать кого-то другого, так что придется поделиться этим с тобой. Может, перестанешь мечтать о съемках своих тупых роликов и займешься нормальным делом? Смотри мне в глаза!
– Зачем это? Что я там увижу? А если Эльмар сейчас выскочит?
– Плевать на него! – рассвирепела она. – Уже через час наш брак не будет иметь никакого значения. Ни для меня, ни для него! Я подношу тебе бесценный подарок, идиот. Причем бесплатно, так что будь добр сделать как я велю!
Ладно, в конце концов не предлагает же она целоваться. Дамочка, очевидно, сбрендила на почве неудовлетворенных сексуальных фантазий. Я повернулся к Наталье и встретился с ней взглядом. Признаться (Таська, прости), он обжег меня почти как стакан кипятка, неожиданно вылитый в пах.
– Хрень собачья, – прошептал я слабо, чудом не моргнув. – Что это со мной?
Наташа отцепилась от моего рукава, а из меня будто выдернули хребет, когда она отвернулась.
– Ты получил это, радуйся, – сказала она.
– Что это?
– Право выбора. Через линзы и программы всякие не передается… А мне пора двигать навстречу своей судьбе, здесь мне больше делать нечего! – Ну и выражения, шайтан, будто в дешевом кино. – Передавай привет Эльмару, пусть не поминает лихом. – Она схватилась за ручку, но я не дал ей вывалиться из машины. Она покосилась на мои пальцы, что стиснули полу ее плаща, и нахмурилась. – Ну, чего еще надо?
– А поцеловать? – глупо спросил я.
Она визгливо расхохоталась, словно в истерику впала – и то верно, если вспомнить ее выспренние слова о судьбе. Точно, сумасшедшая, подумал я и хотел уже в лоб спросить ее, что за чушь она тут порола.
– Теперь ты в руках провидения, – заявила Наталья без всякого понукания. – Как была я, когда одна телка одарила меня выбором. Ладно, вот тебе поцелуй на память, помни и не забудь сказать «ташакур», когда передашь эстафету.
Эта невозможная женщина притянула меня за бабочку, чуть ее не оторвав, и смачно припечатала скользкими от помады губами. Мне чуть дурно не стало от рыбного духа, но я стерпел. Что-то свыше подсказало мне, что пытаться задержать ее в машине глупо, все равно она вырвется и убежит «навстречу судьбе». Что за чертовщину она наплела? Так и вышло, девица радостно вскочила за руль «субару» и с ревом была такова.