Дело рядовых - помалкивать, пока начальство прямо не спросит. Женька и помалкивал. Поскольку вообще мало что понимал.

...- Собственно, это не шифровка. Зашифровано лишь название аэродрома. Довольно примитивно, зная, где находился пропавший агент, раскрыть код несложно. Остальной текст сообщения вполне обычен, стилизован под черновик письма домой. Второго и третьего смысла в послании мы не обнаружили. Насколько я понимаю, ваш внедренный агент постоянно придерживался подобной практики, - представитель АЧА, закрыл крышку ноутбука, демонстрируя, что общий анализ послания закончен.

– По сути нас лишь уведомляют, что Варварин больше на связь не выйдет?
– уточнил майор Попутный.

– Полагаю, что так, - подтвердил аналитик АЧА.
– Написано стандартным карандашом ТМ. Скорее всего, производства фабрики имени Сакко и Ванцетти. Варварин пользовался таким же. Бумага 'Для заметок' писчебумажной фабрики им. Горького, широко использовалась в штабной работе. Возможно, здесь будут еще какие-то уточнения, наша лаборатория с результатами тянет.

Женька представителя АЧА знал еще по старым добрым временам - Александр Новик курировал взаимодействие нового аналитического центра с Отделом 'К'. Зачем вообще создали столь мощную структуру, было непонятно, но и по определению некоторые вещи рядовым срочной службы знать не положено. По-крайней мере, работали 'черезвычайщики' оперативно, этого не отнять.

Коваленко кашлянул:

– Извините, я человек новый, некоторых нюансов еще не улавливаю. Погиб наш ключевой агент. Погиб при исполнении, на боевом задании. Я понимаю, - что-то в происшедшем настораживает наше руководство. Но, практически... Извините, действительно не улавливаю. Сбили самолет или сам он разбился, так? Это и сейчас-то сплошь и рядом, а уж на той технике. Еще раз извиняюсь, я, конечно, лично Варварина-Ковтухина не знал, возможно, неуместно мне высказываться...

– Брось, Валера, официальщину, - пробормотал Сан Саныч.
– Все мы друзей теряли. Мы в 'кальках', ты в других регионах, в общем, поминать погибших позже будем. Теперь по ситуации... В произошедшем есть... нечто. Беспокоящее. Не только нас, но и коллег из иных ведомств. Приказано разобраться. В кратчайшие сроки.

– Да, шифровка настораживает, - согласился Коваленко.
– Предлагаю просчитать варианты и сходить. С обратной коррекцией. Глянем, кто это сообщение отправил.

– Мысль хорошая, - воодушевленно закивал Виктор Иванович.
– Отличная мысль. Логичная, своевременная и правильная. Жаль, что задача нам поставлена несколько иная. Просят нас разобраться, что стряслось непосредственно с Варвариным. Так сказать, собственными глазами и ушами. А вот по источнику шифровочки из замечательного южного города-героя придется подождать. Ибо, распылять силы, как я понимаю, нам смысла нет.

– Виноват, опять не понимаю, - признался Коваленко.
– Мы четко знаем время отправки шифровки. Идем с обратной коррекцией, выясняем обстоятельства. Так? Потом действуем по этим самым обстоятельствам. Время мы не теряем, так что...

– Мы Там время не теряем. А здесь оно идет. Линейно и весьма стремительно, - сказал Сан Саныч.
– На выполнение задачи нам дано трое суток.

Женька подумал, что за трое суток как раз можно сочинить обстоятельную объяснительную. Товарищи офицеры подошьют к ней рапорты с прошением об увольнении из рядов ВС, а рядовой Земляков отправиться в казарму комендантского взвода - выполнять нелегкие, но почетные обязанности нормального военнослужащего срочной службы. Ибо наверху совсем офигели. Трое суток. Ага, сейчас...

– В каком смысле трое суток?
– пробормотал Коваленко.
– Это что за сроки удивительные?

– Сроки, обусловленные сложившийся на сей час обстановкой, - охотно пояснил Попутный.
– Руководство очень надеется на наш опыт и оперативность. Нужны пояснения?

– Так хотелось бы. Как я понимаю, нам с вами туда и идти, - довольно резко сказал Коваленко.

– Именно, - Попутный взглянул на начальника Отдела.
– Имеет смысл продолжить трёп в узком кругу?

– Да куда уж уже, - Сан Саныч посмотрел на Женьку.
– Земляков, выйди. На пять минут. Не будем мы твой допуск отягощать...

На турнике во дворе рядовой Земляков сделал энергичный подъем переворотом, и уселся на теплую перекладину. Было почему-то обидно. А чего, собственно? Нафига нам эти допуски? Тут и так, пожалуй, в Куршевель уже так запросто не прогуляешься.

К турнику подошли мающиеся бездельем комендантские:

– Слушай, Земляк, не знаешь, чего нас завтра в город не пускают? Совсем уже беспредел навели.

– Да фиг его знает. Сам сижу как пристегнутый. Такой перевод впендюрили, прямо хоть вешайся - Женька спрыгнул с турника...

В кабинете было тихо. Светился единственным огоньком 'пилот'. Компьютер выключен, лампы выключены. Женька сел в кресло, глянул на ряд томов словарей. А ведь теперь операцию в Румынии отменят. Без Варварина смысла нет. Тьфу, черт, никак осознать невозможно. Наверное, и в опергруппу не возьмут. А зря. У Коваленко это будет первый Прыжок. Этот, который Виктор Иванович, вообще... Специфику работы в пересказе и по отчетам-докладам воспринять сложно...

Касимово. Это где-то под Ленинградом. Там сейчас наше наступление. Женька занимался документами по немецким конвоям из Таллина. Но тогда общая обстановка только краешком в мозгу отложилась.