Он постарался отвечать ей в том же тоне:

— Да меня здесь и не бывает. Вот и сейчас отремонтируем «Бреннилис» — и снова в море. В этот раз надолго. Зиму проведем на чужой земле.

Она резко повернулась и взглянула на него расширившимися глазами.

— Куда?

— Из Германского моря в Ютландию, а оттуда, по-видимому, в Туле. Янтарь, меха, рабы, моржовая кость, кость нарвала. Я и раньше туда ходил, ты, наверное, помнишь. Жив буду — приеду с большим барышом.

Она опустила голову:

— Да ведь это опасно…

Он лишь плечами пожал, как и полагалось настоящему мужчине:

— Но зато какая выгода. Не только мне, но и Конфлюэнту. Я говорил с куриалами Аквилона. Они думают, что я смогу продать большую часть товаров, которые привезу домой, а, может, и все. К нам потянутся чужестранцы, и мы построим большой рынок.

— Да ты… патриот — есть такое латинское слово? — Нимета поспешно налила в мед в две чашки. — А теперь расскажи мне о своих последних приключениях.

Не успел он начать, как послышались шаги и в проеме двери показалась фигура. Они вскочили.

— Это ты? — воскликнула Нимета и скорчила гримасу.

В дом вошел Кэдок Химилко. Одет он был на галльский манер — рубашка, куртка, бриджи из плотного материала, выкрашенного в зеленый цвет, короткие сапоги, на плечах — поклажа. Имелось и оружие — копье, короткий меч и лук. Одним словом, рейнджер, разведчик, каким хотел его сделать Грациллоний.

— Привет, — сказал он. Увидев Эвириона, он застыл. — Чего тебе здесь надо?

Моряк выказал не меньшую неприязнь. Его атлетическая фигура выглядела еще внушительнее рядом с худеньким Кэдоком.

— А тебе что надо? — требовательно спросил он. — Помочь отыскать собственную задницу?

— Замолчите! — воскликнула Нимета. — Вы оба мои гости и навещаете меня не в первый раз. Сядьте и давайте выпьем все вместе.

Мужчины не обратили на нее никакого внимания.

— Я ее друг, — прорычал Эвирион. — Почти брат, понимаешь? А ты кто такой? Или надеешься, что твоя жена не узнает?

Тонко очерченное лицо вспыхнуло, что было заметно, несмотря на загар и веснушки.

— Придержи язык, — задохнулся Кэдок. — Юлия з-знает. Она же, в конце концов, сестра этой бедной заблудшей душе. И пришла бы сюда сама, если бы смогла.

— Кэдок хочет, чтобы я забросила язычество, — объяснила Нимета. — За последние месяцы он уже трижды приходил ко мне с проповедями о Христе.

— Я и чаще бы приходил, если бы не был так занят, — заявил Кэдок.

Нимета тряхнула головой:

— Ну и тем лучше! Я терпела по старой дружбе, но, честно говоря, ты мне уже надоел. Садись, лучше поговорим на более интересные темы.

— Эта тема самая интересная. — Кэдок опять повернулся к Эвириону. — Я тебя спрашиваю еще раз, ч-что тебе здесь нужно?

— А я приказываю тебе не совать нос в чужие дела, — ответил Эвирион. Кулаки его сжались. — Может, желаешь, чтобы я замочил тебя в сортире?

Кэдок выпрямился. Волосы его, выгоревшие на солнце, сияли в полумраке, словно лампа.

— Да, с-сила у тебя есть, избить меня тебе ничего не стоит. Зато у тебя нет силы духа. Ты, Эвирион Балтизи, слишком слаб для веры. Иначе, зачем бы тебе обращаться за помощью к д-демонам?

— Я не… — моряк остановился на полуслове. Нимета и в самом деле готовила для него амулеты перед походами. Вот и в этот раз он надеялся получить у нее такой амулет. Не то чтобы он в них очень верил, но все же они его как-то успокаивали. К тому же это был ее подарок.

— Я ее друг, — повторил он. — Она рада меня видеть. А тебе она не рада. Так что убирайся.

— Н-нет. Это ты должен уйти.

— Что?!

Нимета взяла Эвириона за руку. Он трясся от злости.

Кэдок заговорил, и в голосе его звучало негодование. Он даже заикаться перестал:

— Мы знаем, что сюда ходят невежественные крестьяне. Нам жаль их, мы хотим их вывести к Свету. А что за пример подаешь им ты, крещеный, образованный, состоятельный человек, если ты сам ходишь к колдунье, язычнице? Ты уклоняешься от исполнения своего долга. Если бы только одна твоя душа была в опасности, я бы смирился, прости меня Христос. Но ты и других ведешь к сатане. Этому необходимо положить конец. Немедленно.