Шрифт:
— А я побегу в вертеп! — крикнул Диокл. — Думаю, там нам тоже чем–нибудь помогут!
4. Аристарх
Сознание медленно возвращалось к Эвбулиду.
«Жив…» — понял он, слыша сквозь пелену в ушах отдаленные крики пиратов на палубе и близкий говор пленников. Тугие толчки крови в висках радостно подтвердили: «Жив! Жив!! Жив!!!»
— Какое это счастье — жить, — думалось ему, — какая разница, в достатке или без него, главное — жить, просто жить!!
Эвбулид открыл глаза и увидел склонившегося над ним Аристарха.
Худощавое лицо лекаря было усталым и озабоченным. Он тяжело дышал, с силой надавливая на грудь грека. Лоб его был покрыт каплями пота.
— Ну, наконец–то! — с облегчением выдохнул, увидев, что Эвбулид открыл глаза. — Ты, кажется, уже становишься моим постоянным пациентом!
— Что со мной? — прошептал Эвбулид.
— Теперь ничего страшного. Но, клянусь Асклепием, пять минут назад ты уже сидел в лодке Харона, и мне стоило немалых трудов вытащить тебя оттуда!
— Голова!.. Мне словно забило уши водой…
— Еще бы! Мало твоей бедной голове досталось от пиратской булавы, так еще и этот раб едва не пробил ею дно в трюме! К тому же он, считай, уже задушил тебя!
Наверху послышался звон разбитой амфоры и хруст черепков под тяжелыми каблуками. Смех. Ругань…
Все это доносилось до Эвбулида, словно из густого тумана. Он попытался мотнуть головой, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и вскрикнул от боли. Беспомощно взглянул на Аристарха:
— Ты уже дважды спасаешь меня. Помоги еще раз. Сделай так, чтобы я снова мог двигаться и… как следует слышать.
Аристарх кивнул.
— Здесь больно? — спросил он, трогая голову. — А здесь? Здесь?
Эвбулид вскрикнул и дернулся. Пальцы Аристарха забегали быстрее.
— Ну вот, мы и нашли место, куда спряталась твоя боль! — с радостью воскликнул он. — Немного потерпи, и будешь слышать еще лучше, чем прежде!
— Спасибо… Я заплачу тебе за все, как только мы вернемся в Афины!
Пальцы Аристарха дрогнули, остановились.
— Мне ничего не надо, я просто выполняю долг врача — ведь я давал клятву Гиппократа! — заметил он, продолжая работу. — Впрочем… если ты зайдешь к моим родителям, дай им за мои труды, сколько сочтешь нужным…
— Так вместе и зайдем! — предложил Эвбулид, ловя себя на мысли, что этот лекарь нравится ему все больше и больше.
Но Аристарх неожиданно отказался.
— Нет, — покачал он головой. — Сходишь один. Твой раб покажет тебе дом, где живут мои отец и мать.
— А ты?
— Я? Я… буду занят.
— Продолжишь свою поездку?
— В некотором роде…
— Там, куда ты едешь, так много пациентов? — удивился Эвбулид.
— Да… Они есть повсюду.
— Кто же они: простолюдины, купцы или, может, архонты?
— Еще не знаю… — пожал плечами Аристарх, всем своим видом давая понять, что ему неприятен этот разговор.
— Посиди еще со мной! — попросил Эвбулид, не понимая, отчего так вдруг изменилось настроение лекаря. Он поднял глаза и удивился еще больше: в лице Аристарха уже не было ни тени раздражения, он приветливо улыбался.
— Странный ты человек! — воскликнул Эвбулид. — Гляжу на тебя и никак не могу понять!
— Что же во мне такого странного?
— Ну… Все тут мучаются неизвестностью, страдают от духоты и жажды, а тебе хоть бы что. Улыбаешься как ни в чем не бывало!
— Разве это плохо? — засмеялся Аристарх.
— Да нет… Но ты то сидишь как–то странно, словно бы не в себе, то вдруг вскакиваешь и делаешь вид, будто колешь дрова…
— Так нужно! И это все мои странности?
— Нет! Я встречал немало лекарей, которые тоже давали клятву Гиппократа. Но все они, прежде чем помочь, спросили бы, какую я дам им за это плату! А ты бросился ко мне и спас жизнь, даже не поинтересовавшись, оставили ли пираты в моем кошеле хотя бы один обол!
— Ну, положим, тогда тебя бесполезно было спрашивать об этом! — усмехнулся Аристарх.
— Все равно! — возразил Эвбулид, не принимая шутки. — Они сначала обыскали бы меня!
— И потеряли секунды, которые в тот момент были дороже для тебя всего на свете!
— Да они вообще бросили бы меня, узнав, что мне нечем заплатить им! Ведь они не стыдятся брать деньги за свое лечение, даже если больной после него умирает! Так было с моими родителями, с отцом и матерью жены… А моя старшая дочь?! Узнав о нашей бедности, лекарь даже не стал осматривать ее, а сразу посоветовал состричь часть волос с головы Филы и принести их в жертву Аполлону и его сестре Артемиде!