Он вынул изо рта изжеванную манжету рубашки — он впился зубами, чтобы сдержать тяжелое дыхание, которое иначе бы вырвалось из его груди, и на ткани обозначилась водянисто-розовая полоса.

Через несколько мгновений он стоял, припав губами, словно в жарком поцелуе, ко входной двери.

Осталось совсем немного, и он чувствовал уверенность, что, даже если бы его сердце уже остановилось, а тело начал сковывать холод смерти, у него все равно хватило бы сил довершить начатое. Он был так близок к цели, что даже законы природы не могли бы ему помешать.

Он потянул ручку на себя, и дверь, неуверенным движением отделившись от рамы, открылась перед ним.

Он перешагнул через порог. Споткнувшись, упал на перила крыльца и замер, чтобы отдышаться.

Передохнув минуту, пошатываясь, спустился вниз.

Еще минута понадобилась, чтобы дойти до калитки и упасть всем телом на столб, словно это был стоявший острием кверху меч, пронзивший его насквозь.

Он был спасен.

Он вернулся к жизни.

Ноздри его наполнил забытый аромат — аромат свежего воздуха.

Теперь он шел по тротуару. Тень на земле от яркого солнца пошатывалась в такт его движениям. Перемещаясь так же неуверенно, как и ее хозяин. Ближайшей целью он сам себе наметил растущее на обочине дерево, в нескольких ярдах от него.

Он шел к нему, как младенец, который учится ходить, взрослый младенец. Короткими шажками на прямых ногах; выбрасывая колени вперед, как гарцующая лошадь, вытянув руки прямо перед собой, чтобы схватить приближающуюся цель. А потом, обняв ствол, припасть к нему всем телом.

А оттуда — к следующему дереву.

А потом — к следующему.

Но на этом деревья кончились. Помощи ждать было неоткуда.

Мимо проходили две женщины, неся на руках рыночные корзинки, и он загодя, чтобы они успели его заметить, вытянул руку, обращаясь к ним за помощью.

Они искусно увернулись от него, презрительно сморщив носы, и проследовали дальше.

— Как отвратительно — уже спозаранку! — услышал он слова одной из них.

— А им, пьянчужкам, все равно — что утро, что вечер, — откликнулась другая.

Он упал на колено, потом снова поднялся, кружась на одном месте, как раненая птица.

Какой-то прохожий на мгновение замедлил шаг и с любопытством взглянул на Дюрана. Тот воспользовался этим, чтобы обратить на себя внимание, и, шагнув в его сторону, снова с мольбой простер к нему руки.

— Помогите, умоляю вас! Мне плохо.

Прохожий остановился:

— Что с вами, дружок? Что вас мучает?

— Мне нужен доктор. Где его здесь можно найти?

— Есть тут один, в двух кварталах отсюда. Я как раз сейчас проходил мимо.

— Вы меня туда доведете? Боюсь, что сам я дорогу не одолею… — Человек то двоился у него в глазах, то снова принимал ясные очертания.

Его собеседник с сомнением взглянул на карманные часы.

— Я и так уже опаздываю, — поморщился он. — Но в такой просьбе я вам отказать не могу. — Он решительно повернулся к Дюрану. — Обопритесь на меня. Я вас провожу.

Они засеменили по дороге рука об руку. Дюран двигался, припав к плечу своего спутника.

Один раз Дюран вскинул голову и увидел то, на что другие глядят каждый день.

— Как чудесен мир! — вздохнул он. — Солнце светит так ярко, и все равно всем хватает.

Его спутник бросил на него странный взгляд, но промолчал.

Через некоторое время он остановился: они пришли.

Из всех домов в городе или, возможно, из всех домов, где принимали доктора, только в этом вход находился не на уровне земли, а на втором этаже. Туда вел лестничный пролет.

Это было новым словом в оформлении жилища, и в больших городах вырастали, как грибы, кварталы таких домов, облицованных плиткой шоколадного цвета, в которых первый этаж приобрел название «цокольного».

А то бы он в считанные минуты оказался в приемной у доктора.

Но добрый самаритянин, доставивший его сюда ценой потери десяти минут своего драгоценного времени, глубоко вздохнул, выдавая этим крайнюю озабоченность, и, доставая часы, еще раз вгляделся в циферблат, на этот раз от нетерпения раздувая ноздри.

— Я бы помог вам подняться, — объяснил он, — но я и так уже на четверть часа опоздал. Сами вы, конечно, не справитесь… Подождите, я сбегаю наверх и позвоню. А тот, кто выйдет, спустится и доведет вас до доктора.