— Надо врача позвать, — проворчал Энди.

— Стоп! Погодите! — Я встал на ноги. — Я домой пойду. Не надо врачей… — А потом спросил неожиданно для себя: — Скотти, а ты говоришь со мной через губу из-за того, что мне подправили память?

Скотт несколько раз открыл и закрыл рот. Потом прошипел:

— Да пошел ты, придурок!

И поплелся прочь. А за ним посеменил и Энди.

Я же добрался до жилой зоны на монорельсе в компании техников из другой бригады. Мы обсудили поспешный прыжок «Марракеша», поговорили об инциденте. Кто-то сказал, мол, если всех бросили на ускоритель частиц, значит, скоро случится большой «Бум!».

Лиза была без сознания. Лежала на полу возле кровати. Ей не хватило трех секунд, чтобы лечь и закрепиться ремнями. И почему мы прыгнули, не дождавшись конца отсчета?

Врачей все-таки пришлось позвать.

Мне уже доводилось бывать в «красной зоне». Причем не единожды. Понимание снизошло на меня ночью.

— Ты чего не спишь? — буркнула Лиза.

— Сплю! — соврал я, глядя в потолок.

Она прижалась лицом к моему плечу, перебросила руку мне через грудь и засопела.

Я же лихорадочно пытался вспомнить. Перед глазами мелькали кабели и трубы, пестрящие красными метками. Что я там забыл? «Красная зона»… Глаза анонима отражают свет фонаря. Множество глаз множества анонимов… Да когда же это было со мной? В какой-то другой жизни…

Мне было страшно. Мне было тревожно. Простыня подо мной стала влажной от пота. Показалось, будто я лежу, точно стейк на раскаленной решетке. Осторожно сняв с груди руку Лизы, я выскользнул из постели. Натянул шорты, футболку, старые кроссовки, в которых меня точно не пустили бы в спасательный бот. Вышел в коридор.

Повсюду сиял яркий свет. Это для нашей смены сейчас была ночь, на самом деле «Марракеш» не спал никогда. Никто на меня внимания не обращал, пару раз я ответил на приветствия, и все. Спустился на уровень, где недавно ремонтировал вентиляционную подсистему. Открыл шкаф, спрятанный между шпангоутами. Отыскал фонарь среди инструмента.

Втискиваясь в техтоннель, я подумал, что наверняка измажусь с ног до головы, а потом придется в таком виде идти через жилую зону. Но вернуться назад я почему-то не мог. Не мог — и точка. Включил фонарь и пополз, сбивая колени, вперед.

Аноним, казалось, ждал меня на границе «красной зоны».

— Ты знаешь, что я делал у вас? — спросил я у него, приблизившись.

Аноним склонил покрытую гибкими хитиновыми пластинами голову. Он прислушивался к моему голосу. Я не знаю, зачем существу, которое может обходиться без скафандра в космосе, органы чувств. Быть может, они были рудиментарными. Хотя в выпуклых глазах существа поблескивало такое человеческое любопытство. Быть может, в космосе эти глаза закрывались каким-нибудь особым прозрачным хитином? Ну, не было у людей никакой информации об анонимах! Мы даже не знали, как их называть.

— Ты понимаешь меня? — спросил я.

Аноним открыл рот. Его зубы были острыми и как будто выточенными из хромированной стали. Я даже испугался.

— Пришел за мной? — спросил аноним.

Я отпрянул. Голос существа был скрипучим и высоким. Голос не человека, а инопланетянина, чье горло едва-едва справляется с простыми словами.

— Ты мой папа? — спросил аноним.

Что за ерунда?

На мой чип пришло смс. Я перевел взгляд с существа на оживший наладонный экран. «Куда собрался? Вернись к жене. Алан». Я не сразу осознал смысл простого сообщения, мне чудилось, что сумрак вокруг меня сгущается, грозя задушить.

— Заберешь меня? — вновь проскрипел аноним.

Куда заберу? Зачем заберу?

Почему ты говоришь, точно подкидыш из детдома? Ты не можешь быть моим сыном или дочерью — я не понимаю, кто ты! — потому что в противном случае тебе меньше одного года от роду. Потому что мы с Лизой люди, а ты инопланетянин!

Я стал пятиться. Прочь от «красной зоны». Сидящий на ее границе аноним скрылся в темноте. Лишь его глаза какое-то время мерцали вдали, отражая свет фонаря.

— Заберешь меня? — прозвучало эхом.

Утром нас опять отправили в бустер синхротрона. На всех приборах были зеленые огни, шеф Гаррель ходил довольный, расстегнув комбез до пупа.

— Жахнем ускорителем, и сразу по гиперам, вперед и с песней, — сообщил он нам во время перекура.

— Чтоб убежать от черной дыры, далеко сигать придется, — проговорил охочий до бесед во время перекуров Скотт.

Гаррель покачал головой.

— Не черная дыра, а микроскопическая черная дыра… — пробурчал он с видом знатока. — Шлепнем сгусток массой в две-три земных… и отступим, насколько сможем, на световой или на половине… — Шеф с наслаждением затянулся. — Это не суть важно. Газ и пыль потянутся к созданной нами массе, и через тысячу-другую лет внутри этой туманности засияет солнышко.