— Вам надо как-нибудь пригласить его в гости, — сказал мистер Альмстед. — Мы с Сарой с радостью познакомимся с ним, если…

— Он был в клубничной птичке! — завопил Сирил.

— Сирил! — Отец начинал сердиться. Эдди боялась поднять взгляд. Краем глаза она выхватила лицо Маэрлин — та опять кусала губу. Эдди раздирали противоречивые чувства: если она признает, что Сирил говорит правду, отец расстроится еще больше. «Не разговаривай с незнакомцами» — сколько раз он твердил ей это. «Ты должна присматривать за братом, он не может сам присмотреть за собой». Сегодня она не сумела этого сделать; а если она скажет отцу, что Маэрлин позволила им говорить с незнакомцем, да еще с таким, вроде как страшным, он вообще выгонит Маэрлин из дома.

— Я видел его! — вопил Сирил. — В клубничной птичке!

На той стороне улицы на ступеньках своей веранды стояла миссис Смит и качала головой.

— Я ничего такого не видела, — сказала Эдди.

— Он был там! — заорал брат.

— Он просто помахал нам, вот и все. — Глаза Эдди жгли слезы. — И твоей клубничной птички я тоже не видела!

Мистер Альмстед протянул руку к Сирилу, но тут же отступил и со смущенным видом сунул руки в карманы.

— Тихо, тихо, — успокаивающе проговорила Маэрлин и положила ладонь Сирилу на затылок. Он внезапно стих; его бесцветные глаза глядели мимо Эдди, как будто он ее не видел.

— Сирил, — позвала Эдди. Она-то думала, что он бросится наземь и начнет кататься по тротуару или с воплями ринется прочь по улице.

— Как вы это сделали? — спросил отец.

Маэрлин отступила от Сирила.

— Что сделала?

— Как вам удалось его успокоить? — Отец покачал головой. — У вас волшебные руки. — Он нахмурился. — И вообще, если подумать, он ведет себя гораздо лучше с тех пор, как вы появились у нас.

«Маэрлин может позаботиться о Сириле, — подумала Эдди. — Это главное, что имеет значение, гораздо важнее, чем сказать правду».

— Абита, — сказал Сирил и повторил более громким голосом: — Абита!

— Что? Ты хочешь сказать «арбитр»? — переспросил мистер Альмстед. — В бейсболе бывают арбитры. Там что, ребята играли в бейсбол, в парке?

— Абита, — повторил Сирил, качая головой. Маэрлин опустила глаза.

Их дом выглядел этим вечером чуть по-другому: штукатурка казалась скорее желтой, чем бежевой, кто-то убрал с веранды одно из плетеных кресел, а на одной из ступенек растянулся чей-то коричневато-рыжий с белым кот. Миссис Альмстед меряла шагами веранду, засунув руки в карманы мешковатых шорт цвета хаки. Когда они подошли, она подняла голову и, кажется, хотела кинуться навстречу, но потом просто помахала им и ушла в дом.

— Мистер Альмстед, — тихо проговорила Маэрлин, — простите меня, пожалуйста. Не сомневайтесь, я желаю вашим детям только самого лучшего.

— Уверен в этом, — отозвался отец Эдди. — Во всяком случае, я не собираюсь подавать на вас в суд из-за того, что вы с детьми немного опоздали к ужину.

— Благодарю вас, — прошептала Маэрлин.

Ночной воздух за окном спальни был прохладнее, чем вчера, напоминая о надвигающейся осени. Эдди сидела рядом с Сирилом у окна, положив подбородок на сложенные поверх подоконника руки. Маэрлин у них за спиной встряхнула одеяло Эдди и постелила на кровать.

За окном, возле края крыши, возникло пятно света и начало расти, превратившись в яркий бледно-голубой квадрат. Внутри квадрата стоял седоволосый человек, одетый на этот раз в белый пиджак и синие брюки.

Плечо Эдди стиснула опустившаяся сзади рука.

— Уходи, — произнесла Маэрлин за ее спиной.

— Не уйду, пока ты не сделаешь то, зачем тебя послали, — ответил человек.

— Уходи, — повторила Маэрлин. Другая ее рука лежала на плечах Сирила.

Квадрат рассеялся.

— Нет больше клубничной птички, — сказал Сирил. Его голос звучал твердо.

Он высвободился из-под руки Маэрлин и встал.

— Что происходит? — испуганно прошептала Эдди.

Маэрлин опустилась возле нее на колени.

— Ты же хочешь брату только хорошего, правда?

— Конечно.

— Вот и я тоже. Поэтому я здесь — чтобы сделать то, что будет хорошо и для твоего брата, и для множества других людей.

— Ну так сделай это! — раздался голос от двери. Эдди вскочила на ноги и повернулась: на пороге стоял седоволосый. — Сколько можно копаться?

— Как вы сюда попали? — спросила Эдди.

— Это мое дело, как я сюда попал.

Человек держал в руке плоскую серебристую коробочку вроде той, что была у Маэрлин во время прогулки; он быстро сунул ее в карман пиджака.

— Время вышло! — Он засмеялся, как будто сказал что-то забавное.

— Лучше уходите, — сказала Эдди, — или мой папа вызовет полицию!

— Твой папа сидит в кухне и надирается на пару с твоей мамой, которая ноет о том, как она устала и как у них никогда ничего не выйдет со всей вашей оравой и с Сирилом, какой он есть, а твой папа твердит, что все как-нибудь образуется.