Галька встретила Тимофея приветливо, в отличие от Петровича, который только буркнул что-то недовольно. У меня противно дернулось что-то в сердце. Я очень уважала дядю Колю, и мне было неприятно, что он не разделяет моего мнения относительно Тимофея. Я знала, что у дяди Коли – глаз-алмаз, и он безошибочно определяет, кому можно доверять, а кому нет. Но может быть, на этот раз он ошибся?

Мы пообедали, обстановка за столом была какая-то напряженная. Поэтому я наскоро допила чай и вышла на улицу. Тимофей за мной.

– Оля, может быть, вам помочь вскопать огород? – предложил он.

– Нечего нам помогать! – вдруг вскричал Петрович, замахав руками. – Сами справимся!

– Да что вы, дедушка, я же только помочь хотел! – растерянно ответил Тимофей.

– Сами, говорю, не инвалиды! – старик сердито смотрел из-под густых бровей на моего нового знакомого. – Нечего!

Тимофей пожал плечами и, поняв, что он здесь нежеланный гость, пошел к калитке.

– Приходи на пруд! – шепнул он мне. – Я тебя ждать буду.

– Хорошо, – ответила я, незаметно чмокая его в щеку. – Не расстраивайся!

– Ходют тут всякие, – ворчал Петрович, беря в руки лопату. – Проходимец в шляпе!

– Почему, дядя Коля? – изумленно спросила я. – Почему вы так против него настроены?

– Потому что проходимец, говорю! – взмахнув лопатой, повторил старик. – Нечего сюды водить всяких! Ишшо повадются – потом метлой не выгонишь! Смотри у меня! – прикрикнул он.

Мне стало обидно. По какому, интересно, праву он так со мной разговаривает? Я взрослая женщина, с кем хочу, с тем и дружу.

Закусив губу, чтобы не заплакать, я отвернулась. Петрович понял мои чувства и, подойдя поближе, тронул меня за плечо.

– Ты не серчай, Олюшка, – извиняясь, проговорил он. – Душа ж у меня болит за вас. А про него так скажу – не глянулся он мне. А там – сама думай.

– Тебе, дядь Коль, просто завидно! – откинув со лба взмокшую прядь волос, весело сказала Галька и подмигнула мне. – Тебе бы бабу какую найти – ты б и подобрел сразу!

– Каки мне бабы! – замахал руками старик. – Скажете тоже!

– А чего, дядь Коль? – подхватила я, переняв Галькино игривое настроение. – Ты у нас еще мужчина хоть куда! Тебя бы подстричь, побрить – и хоть сейчас женить!

– Да это не главное! – махнула Галька. – Борода что! Главное, чтобы другие органы функционировали. У тебя как с этим, дядь Коль, порядок?

Мы расхохотались.

– Тьфу, окаянные! – в сердцах отшвырнув лопату, выругался Петрович. – Бесстыжие! Чего скалитесь сидите? – он ушел в сарай и долго там возился, ворча что-то себе под нос. Мы с Галькой умирали со смеху.

Потом старик ушел к себе, не сказав нам ни слова.

– Обиделся… – грустно констатировала я.

– А, ерунда! – отмахнулась Галька. – Вечером придет.

Петрович и в самом деле пришел вечером, когда у нас, как на грех, был Тимофей. Он не дождался меня на пруду и пришел сам, принеся рыбы. На этот раз рыбой занялась Галька. Именно ей Тимофей сразу и протянул ведерко, видимо, уже поняв, какой из меня кулинар.

Он взял в сарае лопату и копал огород. Петрович, шагая через грядки, подошел к нему и молча выдернул лопату у Тимофея из рук. При этом смерил его недобрым взглядом из-под лохматых бровей.

– Ходют тут всякие, – послышалось тихое, но все-таки достаточно ясное, чтобы мы услышали, ворчание. – А потом струмент пропадает. И чего носит? Прощелыги!

Тимофей растерянно обернулся на меня. Я только руками развела.

– Пойдем на пруд! – предложила я, чтобы поднять ему настроение.

– Строгий у тебя дед! – сказал Тимофей по дороге.

– Он мне совсем не дед! – объяснила я. – Просто давний знакомый.

Вечером, когда все уснули, я долго сидела на крыльце одна. Спать мне не хотелось совершенно, и я жалела, что так рано отправила Тимофея домой.

Бессонница меня мучила уже просто конкретно, уже даже и ром не помогал, которого, кстати, осталось на донышке. Теперь уж Полина не сможет этого не заметить, ну и ладно! У меня теперь есть защитник – Тимофей. А то ишь взяла моду, учить меня жизни! Я взрослая женщина!

Я даже выпрямилась и расправила грудь, но, видимо, сделала это слишком резко, потому что в боку сразу что-то кольнуло, и я тут же ссутулилась, приняв привычное положение. Нет, надо сидеть и ходить так, как удобно, а то можно и заболеть.