– Зачем ограбили дачу? – спросил Жора. – Не отпирайтесь, на ней найдены ваши отпечатки пальцев… – никаких отпечатков, конечно, найдено не было, потому что никто их не снимал. Никто, кроме Жоры, вообще не знал, что Галину ограбили. Но я понимала, что Жора изо всех сил старается выудить у Мутного сведения о коллекции.

– Переодеться нужно было, – глядя в сторону, заявил Мутный.

– А что, у Ольги Андреевны нельзя было взять?

– А вы видели ее барахло? – хмыкнул Мутный. – Его же на пугало нацепить стыдно!

Я почувствовала, как заливаюсь краской. особенно досадно было сознавать, что краской я заливаюсь из-за Ольги. Это ей полагалось краснеть. Довела дачу черт знает до чего, зараза такая! Все вещи похерила! Ну ничего, вот приеду – я разберусь с ней по-своему!

– Врете, – спокойно сказал Жора, выпуская сигаретный дым.

– Не вру, – также спокойно ответил Мутный, но выпускать ему было нечего, и он сплюнул на пол.

– Нам известно, что вы пытались добраться до коллекции, похищенной вами в компании с Григорием Мельниковым по кличке Седой много лет назад.

– Это все ваши домыслы, – твердил Мутный.

Допрос в таком духе продолжался несколько часов. Я чувствовала, что просто валюсь со стула от усталости. Несколько раз я наливала себе растворимый кофе, так что заветная Овсянниковская баночка «Нескафе», купленная с зарплаты, чтобы побаловать себя, значительно опустела. Уже от кофе лопались сосуды, а в ушах стояли только нудные препирательства Мутного и Жоры. Они уже сами устали и препирались лениво и с явной неохотой.

«Может, скажешь?» – вопрошали грустные глаза Овсянникова.

«Отстань!» – умолял взгляд Мутного.

Так ни до чего и не договорившись, Жора прекратил допрос, пообещав Мутному перенести пытки на завтра. Тот обреченно вздохнул.

– И что завтра? – качнувшись на стуле, спросила я.

– Да не скажет он ничего! – махнул рукой Жора. – Да и не знает по всей видимости.

– Значит, мы так ничего и не добились, – задумчиво сказала я. – Ни кто Скворца убил не знаем, ни где коллекция.

Я помолчала еще немного, а потом сказала:

– Жора, так значит, если Скворца убили не они, может, кто-то еще за этой коллекцией охотится?

– Но кто?

– Не знаю. Но ведь за что-то его убили? Может быть, он все же нашел коллекцию, а тот человек его выследил и отобрал ее?

– Так, подожди. Скворец сам ничего найти не мог. Он просто не знал ничего. С Седым он знаком не был, в похищении коллекции не участвовал. Мутный ему ни слова бы не сказал. Сама же говорила, что он просто на побегушках у Мутного был. Таких в свои дела не посвящают. Мутный, возможно, поделился бы с ним какой-нибудь крохой, а может быть даже, и нет. Так что не мог он ничего сам найти. А предположить, что Мутный нашел сам и дал на хранение Скворцу – совсем глупо. Уж кому-кому, а Скворцу он бы ее точно не доверил. Да он и не расставался бы с ней.

– Значит, у нас снова ноль на выходе, – вздохнула я. – Ничего не узнали. Ладно, нужно мне ехать в Вишневку. Теперь искать надо там. спасибо тебе, Жора, за все.

– Тебе спасибо, милая… – нежно произнес Овсянников, поглаживая мою руку.

Больше в городе мне делать было нечего. Нужно возвращаться на дачу и там искать разгадку. Необходимо еще раз переговорить с Галькой. Во-первых, попросить Ольгу проследить Галькино поведение. Жора все-таки прав. Не следует так уж доверять людям. Вдруг наша подружка морочит нам голову? А Ольга психолог, вот пусть и скажет свое мнение.

Во-вторых, может быть, сама Ольга успела что-то выяснить за это время? В последнем я очень сильно сомневалась, но не хотелось думать о сестре плохо раньше времени.

Я убралась в квартире, села в машину и поехала в Вишневку. Приехала я уже под вечер. Забрала Ольгу и повела ее к нам на дачу. Дети с Галиной ушли на пруд. Ольга была рада моему приезду, но не более того. Я ожидала, что на кинется мне на шею и, прижимая руки к груди, начнет рассказывать, как ей тут было страшно и плохо без меня, что она чуть не умерла и вообще не могла дождаться, когда я приеду. Но все обошлось без лишних эмоций. Ольга была какая-то задумчивая, часто улыбалась без видимых на то причин, и я даже начала переживать, не съехала ли у нее крыша.

– Оля! – строго окликнула я ее, когда сестре улыбнулась в очередной раз, слушая мои рассуждения насчет того, кто мог убить Скворца.

– А..? – очнулась она.

– Ты вообще меня слышишь?

– Слышу, слышу, конечно, слышу. Просто я думаю о своем. Ты, пожалуйста, повтори еще раз все, что только что говорила!

Я вздохнула и принялась рассказывать по-новой.

– Так вот, – я подняла большой палец. – Если Скворца убили не Мутный с Рябым, то кто? – я вопросительно посмотрела на Ольгу.