Трепеща от волнения, Фанни после минутной паузы сказала:

— Вы позволили себе, майор Киркби?..

— Быть счастливым мечтою! Эта мечта, этот сон, это наваждение длятся уже много лет, и вдруг мои грезы обратились в реальность!

— Грезы, мечты… Прошу прощения, но почему вы так это называете? — беспокойно спросила она.

Он повернулся и снова подошел к камину.

— А как же еще? Леди Спенборо, я снова и снова задаю себе этот вопрос, я говорю себе, что это могло бы стать реальностью, но не могу заглушить в себе голос сомнений… все предупреждает меня, что мне не следует этого делать!

— Не присядете ли вы и не расскажете ли мне, что вас так беспокоит? Потому что я никак не могу понять, о чем это вы говорите.

Он бросил на нее благодарный взгляд:

— Вы так ко мне добры! Полагаю, я говорил как глупец. Я пришел спросить у вас… Леди Спенборо! Не буду ли я самым самонадеянным из всех негодяев, живущих на свете, если осмелюсь просить руки леди Серены?

Глаза Фанни радостно расширились:

— Самонадеянным? Но… но почему же?

— Вы так не думаете? Вы уверены? Чувства, которые я испытываю, они… не… Они пробудились во мне давно! Прошло шесть лет, с тех пор как я впервые увидел ее, и с того самого дня чувства мои остаются неизменными. Тогда она показалась мне неземным созданием, что спустилось на землю и в присутствии которого все остальные женщины становятся неприметными. Ее красота, ее изящество, музыка голоса, я никогда не забуду их! Они оставались со мной в моих мечтах… — Киркби остановился, покраснев, и попытался рассмеяться. — Я опять заговорил как глупец!

— Вовсе нет, — прошептала она. — Прошу вас, не думайте так! Продолжайте, пожалуйста!

Майор опустил глаза, уставившись на свои руки, зажатые между колен.

— Я вступил во владение собственностью, которую, думал, никогда не унаследую, но состояние мое невелико. В самом деле, в ее глазах мое поместье должно казаться совсем маленьким, и оно приносит мне скорее стабильный доход, чем значительное состояние. Я могу позволить себе вести обеспеченный образ жизни, но роскошь находится вне пределов моего досягания. Дом, в который я мог бы ввести ее, называют просторным и удобным, но он не может сравниться с Милверли. Я никогда не бывал в Милверли, но посещал похожие места, останавливался в подобных поместьях, и знаю, что по сравнению с такими усадьбами мой бедный маленький дом покажется просто крошечным. Я мог бы позволить себе нанимать в Лондоне дом на время сезона, но это не может быть особняк в стиле Спенборо-хауса.

— О! — непроизвольно воскликнула Фанни. — Неужели вы можете предполагать, что все это будет иметь хоть какое-нибудь значение для Серены?

— Нет! Она слишком возвышенный для этого человек и слишком щедрый по характеру. Если она подарит мне свое сердце, то будет готова жить и в шалаше. Это для меня такие соображения очень существенны. Так оно и должно быть… И мне тяжело думать, что она может посмеяться над ними!

— Не знаю, может ли женщина желать больше того, что вы можете ей предложить, — задумчиво проговорила Фанни.

— Леди Спенборо, вы говорите искренне? Вы правда не думаете, что с моей стороны будет наглостью просить ее стать моей женой?

— Нет, не думаю. По правде говоря, мне кажется, что шалаш Серене не подойдет, — проговорила Фанни, ибо не могла представить Серену в такой обстановке, — потому как она не любит чувствовать себя в тесноте. И кроме того, едва ли вы сможете держать в шалаше слуг, а уж без них, майор Киркби, она ни за что на свете не сможет обойтись!

Он не мог не рассмеяться.

— Да уж, я думаю…

— Видите ли, — объяснила Фанни, — в ее распоряжении всегда было столько прислуги, что она никогда не была вынуждена уделять слишком много времени вопросам ведения хозяйства. Но, надеюсь, у вас хорошая экономка?

— Конечно! Я вовсе не имел в виду, что ей самой придется подметать пол, готовить обед или даже говорить горничным, что им делать. Моя мать привыкла сама распоряжаться в доме, но с тех пор как она живет в Бате, экономка миссис Харбери занимается всеми делами, и так может продолжаться и дальше, если Серена захочет этого.

— Думаю, что захочет, — сказала Фанни, прекрасно помня, как мало Серена занималась хозяйственными делами в Доуэр-хаусе. Она задумчиво добавила: — Я уверена, что Серена за всю свою жизнь ни разу не ухаживала за лошадью, не чистила стойла, но в конюшне она управилась бы намного лучше, чем в доме!

Эти слова заставили майора вспомнить и другие свои сомнения. Он с тревогой взглянул на свою очаровательную собеседницу:

— Ее любовь к охоте!.. Сможет ли она от этого отказаться? Даже если бы я мог позволить ей рисковать свернуть себе шею, дом мой находится в Кенте, а охота там неважная — мне кажется, что она назовет те места скучными и неинтересными. У меня есть, конечно, несколько свор гончих, но сам я никогда особенно не увлекался подобным спортом. Как-то раз она говорила мне, что, по ее мнению, ничто не может сравниться с местностью Коттесмора.

— Ну, это можно будет устроить. Вы могли бы снять охотничий домик в Шире или же…

— Вот это я мог бы сделать, но содержать целую дюжину гончих или конюшню верховых лошадей мне не по средствам!

— Но ведь у Серены есть огромное состояние!

Киркби вскочил и снова начал метаться по комнате.

— Да! И я не знаю… Но так уже решила судьба! Как бы я желал, чтобы все было иначе! Вы поймете меня, леди Спенборо, если я скажу, что предпочел бы, чтобы она была без единого пенни…