Короче говоря, Наполеон стал «бессмертным» – так называли членов Французской академии наук. Трое из директоров Директории тоже были членами академии. И вообще Директория прислушивалась к мнению академии, которая представляла собой совокупный мозг нации. А Французская академия наук, как известно, еще со времен Лейбница поддерживала необходимость колонизации Египта.

Кроме практических целей ученые испытывали к Египту чисто научный интерес. Это была страна-легенда, о которой европейцы мало что знали. И хотели узнать побольше. Поэтому когда Бонапарт бросил Монжу идею организовать научно-экспедиционный корпус, тот воспринял ее с восторгом. Он развил бурную организационную деятельность, и в поход вместе с Наполеоном отправилась большая группа ученых из самых разных областей знаний.

В Египет поехали Монж, Фурье, Бертоле («бертолетова соль»)… Всего в состав экспедиции вошло 167 ученых и людей искусства. Среди них были ботаники, геологи, химики, географы, инженеры, физики, астрономы, литераторы, экономисты, ориенталисты, композиторы, художники. Любопытно и весьма показательно, кстати, что прокламации к народу Египта генерал Наполеон подписывал как «член Национальной академии». Один из ученых – участников экспедиции говорил о Наполеоне: «Наука была его подлинной страстью».

Художникам в этой экспедиции тоже нашлось конкретное дело. Поскольку фотоаппаратов тогда не было, они запечатлевали все, что видели. Например, такой известный живописец, как Пьер-Жозеф Редут, зарисовывал египетскую флору…

Это было время величайшего научного энтузиазма! Люди работали не покладая рук. Сразу после битвы у пирамид Наполеон основал в Каире Научный институт, целью которого было «исследование, изучение природных явлений, промышленной деятельности и исторических событий этой страны».

Первое заседание Каирского института состоялось 23 августа 1798 года. И помимо мелких практических вопросов типа строительства печей для обеспечения армии хлебом и поиска местного аналога хмеля для производства пива обсуждались чисто цивилизаторские вещи – способы очистки Нила, состояние законодательной системы Египта.

Тут необходимы некоторые пояснения. Дело в том, что долгое время в европейском сознании Восток ассоциировался с золотом и богатством, а слово «восточный» означало «качественный». Это тянулось из грязи Средневековья, в сравнении с которым Восток был действительно рассадником культуры. Но давно уже миновало мрачное европейское Средневековье, давно уже Европа, незаметно для самой себя, начала мощно обгонять мировую периферию, а магия Востока по инерции все еще кружила головы европейцев. Поэтому французы были просто поражены той нищетой, которую увидели в стране пирамид. Они ожидали увидеть сказочные богатства, а увидели грязь и бедность. Точно так же были поражены немцы времен Второй мировой, когда они вошли в СССР. Германские солдаты были шокированы нищетой советских крестьян. Многие из них почему-то думали, что коммунизм – это рай земной для трудящихся.

Потрясение французов усугублялось еще и ментальной разницей между живым европейским умом, разбуженным Просвещением, и тупой апатичной крестьянской массой Египта, которую ничего не интересовало. Геолог Доломье писал о египтянах: «У этого народа нет ни любопытства, ни духа соперничества; самое удивительное, на мой взгляд, в образе жизни египтянина – это полная индифферентность ко всему, что не относится к его общественному положению, к его профессии и к его привычкам. Ничто их не удивляет, так как они не обращают никакого внимания на то, чего они не знают». Ему вторит Наполеон: «При высадке в Египте меня удивило, что от былого величия у египтян я нашел только пирамиды и печи для приготовления жареных цыплят».

И тогда европейцы начали делать то, что они делали всегда и везде, где появлялись – насаждать цивилизацию взамен отсталой туземной культуры. Если сами местные не могут, значит, сделаем мы! Темным египтянам было наплевать на историю и географию собственной страны, они по серости даже решили, что белые люди в Каирском институте занимаются алхимией с целью получения золота. Но там дарили Египту его собственную историю.

На протяжении трех лет работы Каирского института прошло около полусотни заседаний, на которых обсуждались самые разнообразные вопросы – от проблем виноделия до метрологии и метеорологии. Во время двадцатого заседания Института было сделано сообщение чрезвычайной важности: недалеко от городка Розетты был найден камень, на котором древнеегипетский иероглифический текст был дублирован по-древнегречески. Этот тот самый розеттский камень, который был вывезен в Европу и с помощью которого через двадцать лет француз Шампольон расшифрует египетские иероглифы.

Нельзя не сказать пару слов о Шампольоне… Это Наполеон от науки. Ему было всего 17 лет, когда он стал членом Гренобльской академии наук, в 19 лет он уже был профессором Гренобльского университета и читал лекции студентам. Когда Шампольону стукнуло 18, он заявил: «Я расшифрую египетскую письменность! Я уверен в этом!» Никто Шампольону не верил. Египетские крючки тогдашней наукой считались неразгадываемыми. Но Шампольон свое юношеское предсказание исполнил. Правда, на это ушло долгих пятнадцать лет.

Любопытно, что в 1815 году, во время Ста дней, Шампольон имел встречу с Наполеоном. Они долго говорили о Египте. Наполеон, который обладал удивительным свойством видеть талантливых людей, сразу отметил юного Шампольона и пообещал ему всяческое содействие в Париже. Не получилось: как и Монж, Шампольон за поддержку Наполеона подвергся гонениям и с 1815 года находился в опале.

Впрочем, до этого еще нужно дожить… А в 1798 году, когда найден розеттский камень, Шампольону всего 8 лет, он играет с другими мальчишками, в то время как взрослые дяди – наполеоновские научные сотрудники – разъехались по Египту и занялись изучением его истории, демографии, экономики, культуры, флоры и фауны, состояния путей сообщения и качества воды в источниках.