Мейя ощутила, как екнуло ее сердце, когда их взгляды снова встретились.

— В твоем желании иметь детей нет ничего плохого, — заметила она. — Я тоже мечтаю о детях.

Он печально усмехнулся.

— Ты заслуживаешь гораздо больше, чем я могу тебе дать, Мейя. Я смотрю на Луку и Бронте и вижу, что они искренне друг друга любят. А я обделил тебя. Мы поженились не по любви. А потом, когда ты захотела от меня уйти, я тебя отпустил. — Джорджио потер гладко выбритый подбородок, нахмурился и прибавил: — Я не могу поверить, что так сглупил.

Горло Мейи внезапно сдавило, она сглотнула.

— Мы были с тобой несчастны, Джорджио, — сказала она. — Не было никакого смысла оставаться вместе. Ты не любил меня, а я любила…

— Не надо это говорить.

Мейя нахмурилась:

— Не говорить что?

— Я не хочу слышать о том, что ты больше меня не любишь, — с трудом выговорил Джорджио. — Я не думаю, что смогу вынести твое откровение. По крайней мере, не сейчас.

— Тем не менее, — продолжала Мейя, — я всегда тебя любила. Ты почему-то уверен, что я была покорена твоими деньгами и привилегиями. К тому же ты считаешь, что я была незрелой. Вероятно, я и сейчас не повзрослела. Да, мне не стоило быть такой глупой и наивной. Я не удосужилась понять тебя и попробовать разобраться в том, что ты чувствуешь. А ведь ты намного заботливее, чем хочешь казаться. Я вижу, как ты опекаешь членов своей семьи, причем делаешь это из любви, а не из чувства долга. Мне нравится, что потребности других людей ты ставишь выше собственных.

Джорджио преодолел расстояние между ними и взял ее за обе руки:

— Как ты можешь по-прежнему меня любить, если я часто тебя подводил?

Мейя улыбнулась, хотя слезы катились из ее глаз.

— Точнее, мы оба друг друга подводили, — поправила она мужа. — Мы не разговаривали о том, что ощущаем. Я всегда обвиняла тебя в скрытности, но теперь понимаю, что должна была проявить больше такта. Ведь тебе пришлось пройти через столько испытаний! Ты разочаровывался и грустил, когда мы теряли наших детей, но не поддавался эмоциям, стараясь защитить меня и членов своей семьи. Ты ограждаешь от проблем всех, кого любишь.

Джорджио притянул ее к себе и крепко обнял; Мейя с радостью прильнула к нему всем телом.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Ты можешь мне не верить, но я тебя люблю. Мне ужасно стыдно, что я не любил тебя, когда мы поженились. Только после того, как мы стали жить в браке, я разобрался, какие чувства к тебе испытываю. — Он немного отстранился от жены и посмотрел сверху вниз на ее заплаканное лицо. — Ты упорно старалась доставить мне удовольствие. Ты прилагала намного больше усилий, чем я, пытаясь сохранить наш брак. Я же с глупым высокомерием считал, что все обязательно пойдет по плану, а когда начались проблемы, назвал себя неудачником. Я не смог сделать тебя счастливой. Я не смог дать тебе ничего стоящего. И когда ты решила уйти, я отпустил тебя.

— Ах, дорогой! — воскликнула Мейя, обнимая его за талию. — Мы оба совершили много ошибок. Но сейчас мы снова вместе.

Джорджио с обожанием погладил ее по лицу.

— Да, но только благодаря милости судьбы. — Он поморщился и добавил: — А что было бы, если бы я не попросил тебя подняться ко мне в номер в ночь после свадьбы Луки и Бронте, чтобы поговорить о разводе? Вдруг ты послала бы меня к черту? Мы могли бы упустить шанс. Мы могли бы разрушить наши жизни.

Мейя сильнее прижалась к нему:

— Я поднялась в твой номер только потому, что ничего не могла с собой поделать. Я так сильно по тебе скучала! Наверное, именно поэтому я спорила с тобой из-за того, кому достанется Гонзо. Пес был последним связующим звеном между нами, и я не хотела его терять.

Он обхватил ладонями ее лицо:

— Ты в самом деле собиралась поселиться в Лондоне?

Мейя кивнула:

— Я пришла к выводу, что единственный способ тебя забыть — уехать как можно дальше. Тогда-то я и решила отдать тебе Гонзо. В прессе о тебе судачили постоянно. Я больше не могла это выносить.

Джорджио усмехнулся.

— Да? Ну, позволь и мне сказать: тебе повезло, что ты не слышала, как я ругался, увидев в газете статью о тебе и том парне по фамилии Херрингбон. — Он обнял ее за плечи. — Несколько дней подряд я рвал и метал и все крушил на своем пути, пока ко мне не начали относиться с опаской. Честно говоря, я не мог сдерживать ярость.

Мейя улыбнулась и прижалась щекой к груди мужа. Она не стала говорить ему о том, что он снова переврал фамилию Говарда Херрингтона. У нее сложилось ощущение, что они больше никогда не вспомнят об этом человеке.

— Я бы никогда не согласилась на это глупое свидание, если бы не была так несчастна, — призналась она. — Я приревновала тебя к той модели и…

— Мейя, — сказал Джорджио, продолжая прижимать ее к себе. Его лицо снова стало мрачным. — Ты должна верить мне, когда я говорю, что у меня не было интимной близости с этой женщиной. Она была настолько глупой и беспринципной, что я немедленно вспомнил о тебе. Я понял, что неправильно поступил, заставив тебя отказаться от карьеры. Неудивительно, что ты так страдала и скучала. Ты — умная молодая женщина с большими перспективами.