— Папа, а почему у него такая длинная шерсть? — спросила девочка.

Папа был умным и много читал, поэтому он не просто сказал «Ну потому что это пудель» или «Ну просто бывают такие собаки», а подробно ответил на вопрос дочки:

— Такую породу давным-давно специально вывели люди. У пуделей всю жизнь растет шерсть, к тому же они не линяют, как другие собаки, поэтому их надо время от времени обязательно подстригать.

«А вдруг какой-нибудь пудель потеряется? Кто тогда его будет стричь?» — подумала девочка. Она представила себе несчастную собаку, у которой все растет и растет шерсть, уже волочится за ней сзади, как шлейф у принцессы, зацепляется за всякие колючки, мешает ходить, на нее наступают другие собаки и даже люди, а шерсть продолжает расти… У девочки сжалось сердце.

На следующий день, когда родители пришли с работы, дома их ждали восемь беспризорных собак и почему-то всего две кошки. Кошки сидели на столе, а собаки бегали по всей квартире, лаяли, запрыгивали грязными лапами на диван и рвали тапочки.

— Что это такое? — строго спросил отец у дочери. — Зачем ты их сюда привела?

— Папа, а вдруг это пудели? Вдруг их некому стричь? И их шерсть будет расти и расти, пока они не запутаются где-нибудь в кустах и не умрут от голода? Давайте оставим их у себя. Когда мама разрешит мне брать ножницы, я научусь их стричь, — девочка с мольбой смотрела в глаза родителей.

— Допустим, вон те две слегка похожи на пуделей, — папа махнул в сторону пары кудлатых собачонок, — но зачем ты привела добермана? У него-то шерсть точно не вырастет и нигде не запутается, сама же видишь, какой он короткошерстный, почти лысый.

— Поэтому и привела! Папочка, ты же знаешь, что скоро будет зима. Ты сам мне велел вчера одеться теплее. Бедный песик просто замерзнет, ведь у него такая короткая шерсть, да еще и совсем не растущая, оказывается…

Если бы эта история произошла в жизни, то собак, конечно, выгнали бы на улицу, а девочку наказали, поставив в угол на полчаса.

Но так как это сказка, родители не стали ругать девочку. Они собрали деньги и построили приют для бездомных животных. И все собачки и кошечки стали там хорошо и весело жить. А девочка вскоре научилась стричь и даже делать красивые собачьи прически.

Лида готовила на кухне немудреный обед, когда в дверь едва слышно постучали. Точнее даже — поскреблись.

Лида выбежала в коридор, по привычке заглянула в глазок, и уже начав открывать, остановилась — за дверью никого не было. Может показалось? Но только развернулась, чтобы уйти, как вдруг из подъезда послышался шорох и в дверь опять едва слышно заскреблись. Она открыла и обнаружила перед собой маленького ребенка, не поймешь даже, мальчика или девочку, плохо и грязно одетого.

Ребенок смотрел на нее не детскими горящими глазами, проникающими в самую душу и что-то шептал.

Она наклонилась, чтобы лучше услышать и ее обдало запахом водки. Одновременно она услышала:

— Дайте хлебушка, пожалуйста…

Ее так ошеломила и просьба и вид ребенка, а особенно запах («Господи, он ведь совсем маленький, совсем, ему еще до школы далеко, как же так, Господи, как же так…»), что она растерялась и переспросила, готовая дать все, чего только ребенок не попросит:

— Хлебушка или на хлебушек?

Денег у Лиды было немного, хотя зарплату выдали на днях, но она готова была ими поделиться, одновременно стараясь не думать, что, возможно, это родители-алкаши послали детей добывать детей денег на водку.

— Хлебушка. Кушать очень хочется, — ребенок говорил все тише.

Лида засуетилась.

— Сейчас! — Кинулась на кухню.

В голове билась одна мысль: «Ребенок голодный. Голодный и напоенный водкой маленький ребенок».

Еще не успев добежать до кухни, она развернулась и бросилась обратно.

— Заходи, маленький, я тебя покормлю и с собой дам покушать, — она шире открыла дверь.

— Я с Димкой, — ребенок (это был мальчик, Лида только что это поняла) растерянно обернулся.

Прошуршали шаги. Подошел еще один мальчуган, чуть постарше и потеплее одетый. Держался он более уверенно.

— Ладно, зайдем давай, — он подтолкнул товарища.

На кухне Лида налила им не богатого мясом супа, положила печенья и конфет в вазочку и все сокрушалась, что не постряпала ничего вкусного, а угощает жиденьким супчиком.

Сама она не ела. С болью в душе она смотрела на их красные уши, на взъерошенные головы, на то, с каким ненормальным аппетитом они уминают добавку. Глядя как младшенький подбирает пальцем крошки со стола, она не выдержала:

— Где вы живете, ребятишки, откуда вы такие?

Димка, уже полностью освоившийся, принялся объяснять:

— Мы с Чечни, беженцы. Мы со Степкой братья, у нас еще четыре сестры есть.

Степка насупился, помолчал чуть-чуть, наконец не выдержал:

— Ладно врать-то, — и обратился к Лиде, — я у мамки один, пьет она, денег нет, а пьет. А у Димки родители хорошо живут, у них даже телик есть. И не с Чечни мы. Местные.