Я читал про этот поединок в «Огоньке» – там сообщалось, что проигравший Шоцикас в первом раунде имел преимущество и непобедимый Королев даже побывал на полу…

Через какое-то время отец, вернувшись домой, рассказывал; что встретил сегодня Колю Королева и тот рассказывал… Я в своих ранних амбициях единственного в семье знатока спорта не удержался и вставил поспешную реплику, скептически, насмешливо отозвавшись о том, кем восхищался. До сих пор неловко об этом вспомнить. Отец рассердился и не стал ничего рассказывать – так и по сей день не знаю: о чем поведал ему тогда Королев…

Прошел еще год – и чемпионство перешло к Шоцикасу, Королев пропустил год, не приехал на чемпионат в Свердловск, а в следующем сезоне проиграл новому чемпиону, об этом подробно писали в том же «Огоньке».

Познакомился я уже с проигравшим Королевым – шли с отцом по улице Горького, по той стороне, где Моссовет, телеграф, и навстречу шел Королев в пальто и в шапке, зимой это было, Так вот на центральной улице, между Моссоветом и телеграфом, я впервые в жизни познакомился со спортсменом – и сразу с Королевым.

Чуть не забыл сказать, добавить, что я уже знал и любил к тому времени бокс по кино. Прекрасно помню – с Петровки вижу рекламу на «Метрополе»: мужчина прижал к уху телефонную трубку. «Первая перчатка» – сколько раз я смотрел ее за свою жизнь.

В шестидесятые годы бывший чемпион Союза по боксу Эдуард Борисов заведовал литературным отделом в спортивном журнале и поручил мне написать статью о кинофильмах на спортивную тему – и о старых, и о новых. И я как забыл, что столько раз смотрел эту комедию – никто же не заставлял, – и в критическом запале среди прочих лент и на нее обрушился. Тогда она действительно уже казалась мне, подобно «Вратарю Республики», слишком далекой от реалий спортивной жизни. Борисов не стал со мною спорить, ничего из статьи не вычеркнул, но признался, что «Первая перчатка» позвала, привела его в бокс. Теперь признаюсь и я, что и меня позвала, – только боксером вот не стал…

Настоящий бокс я увидел впервые в цирке – попасть на такой бокс было так же трудно достижимо, как на футбольный матч ЦДКА с «Динамо».

Цирк и по-прежнему кажется мне наилучшим местом для проведения боксерских соревнований. В какое-то сравнение может с ним идти и круглый зал дворца «Крылья Советов».

Но – цирк! Цирк же и сам по себе – загадка, тайна. И в нем еще – бокс.

Арена, принявшая, малиново-бархатно окольцевавшая канаты ринга, для меня предвосхитила телеэкран – я, кстати (все, как видите, оказывается кстати, все связано, и в какую прочную цепь ассоциаций), телепередачи к тому дню считанные разы смотрел, телевидение еще нескоро – не по времени, по осознанию ощущения – станет для меня бытом.

Как хорошо, как отчетливо помню я тот чемпионат – странно, но позднейшие спортивные события не заслонили мне этот, в общем, ничем не примечательный турнир. Я бы долго – и с подробностями, деталями – мог бы рассказывать о нем, называя фамилии и обрисовывая фигуры, описывая лица…

Но повода нет. Я ведь упомянул о нем ради Королева.

…Теперь, когда он не был первым и специалисты не оставляли ему шансов на победу – о чем я, правда, и не подозревал, – мне хотелось, чтобы он победил во что бы то ни стало, несмотря на то что Альгердас Шоцикас чрезвычайно мне понравился – и как выходит он из своего угла ринга, названный судьей-информатором, и как держится на ринге. Да и как, кому он мог не понравиться – великолепный Шоцикас? И все равно я болел за Королева. Хотя в полуфинальном бою с малоизвестным боксером (но я-то, в том моем состоянии, конечно, запомнил фамилию – Потоцкий) он не произвел на меня большого впечатления. К тому же повредил бровь…

На финал с Шоцикасом Королев вышел с наклейкой пластыря. Во втором раунде пластырь отклеился, кровь заливала глаз – и бой остановили. В газете почему-то написали, что Шоцикас выиграл за явным преимуществом – мне это казалось неслыханной несправедливостью, мне шел двенадцатый год…

А последующие всесоюзные турниры – вплоть до шестьдесят третьего года – я уже смотрел по телевизору.

Догадываюсь, что легко могу быть опровергнут, предпочитая старое новому. Но передачи с боксерских чемпионатов, с тогдашних чемпионатов кажутся мне из дали лет содержательнее, сюжетнее.

И характеры боксеров заметнее разнились, с чем охотно соглашаются и спортсмены, в те времена выступавшие, и манеры ведения боев были индивидуальные, с чем и специалисты не спешат спорить (и не в одном, между прочим, боксе индивидуальнее – и про футбол, и про волейбол тоже твердят: средний уровень возрос, но «звезд» все меньше; не говорят же такого, например, про хоккей с шайбой, правда?). Ну, само собой, и телевидение было в новинку – сам факт спортивных трансляций мог поражать. Однако я же не исследование пишу. И не случайно сказано: «Воспоминание – поэт. Не делай из него историка».

В пятьдесят третьем году в финале Королев еще раз сразился с Шоцикасом. В тот сезон, в виде эксперимента, на первенстве страны боксировали по четыре раунда. И Королеву в его тридцать пять мало что светило. Уходить-то из бокса он и в сорок два не хотел и в сорок два еще выиграл Спартакиаду России, закончив выступать в тот же год, что и Шоцикас, победивший на Спартакиаде народов СССР в пятьдесят шестом. В своем последнем турнире Королев победил нокаутом боксера почти вдвое моложе себя. Но победить Шоцикаса в четырехраундовом бою ему было не суждено. Хотя мне, воспринимавшему этот бой пристрастно, Королев не показался побежденным.