Туман завтракал, когда в дверь настойчиво постучали. Сын хозяйки квартиры, бросив в его сторону быстрый взгляд, вышел из-за стола.

– Сначала спроси кто? – напомнила Мария Гавриловна.

Женщина сидела на табурете рядом с прямоугольной железной печью и обжаривала лук. От дыма слезились глаза, но другого способа приготовить пищу здесь не было. Газовую магистраль еще не восстановили. За водой приходилось ходить в соседний дом.

– Не маленький, – буркнул парень, вразвалочку направляясь в коридор. Ему было восемнадцать. Пятнадцать лет назад Марии Гавриловне удалось отправить его в Ростов, к школьной подруге, где он не только жил, но и учился. Взяв в институте академический отпуск, впервые за все время сын приехал к родителям.

Заявился сосед с первого этажа. Это был уже немолодой чеченец с окладистой бородой и хитрым взглядом. Туман привык, что сюда многие приходят за помощью. Хозяйка лишь позвала супруга и прикрыла дверь на кухню, в которой вместо стекла был вставлен обыкновенный картон.

– Михаил! – проходя в комнату, прохрипел гость. – Посмотри руку. Дня три назад упал, все болит. Может, сломал?

– Рентген нужен, – донесся приглушенный голос. – Уже столько больниц открылось, а вы все ко мне ходите!

– Привыкли. Доверия больше, – ответил чеченец.

– Действительно, – Мария Гавриловна встала и отставила сковородку в сторону. – Чего это он вдруг? Через дорогу перейти – поликлиника. Моего туда сейчас зовут.

– А он? – Туман глотнул чаю и вопросительно уставился на женщину.

– Диплом сгорел, – она сокрушенно вздохнула. – Сейчас запрос сделал. Да когда теперь восстановят? Живем и трясемся. Квартира сохранилась, а домовой книги нет. Считай, на птичьих правах.

– Да нет у тебя ничего! – раздавался между тем из комнаты голос супруга. – И с чего ты взял, что перелом?

– Болит сильно.

– Ушиб…

– Все-таки странно. – Мария Гавриловна спрятала под косынку прядь рано поседевших волос и задумчиво посмотрела на Тумана. – Он никогда не был здесь. А недавно хвастался, что у него начальником отделения родственник работает. Чего это он вдруг приперся? Тревожно что-то, – выдохнула она.

Туман вдруг тоже поймал себя на мысли, что в голосе чеченца звучит какая-то фальшь и он чрезмерно громко говорит. Так обычно ведут себя люди, которые стараются скрыть волнение.

«Может, в милиции узнали про меня и решили через соседа выяснить, кто и откуда?» – мелькнула мысль.

– Ладно, пойду я, – послышалось из комнаты.

Раздались шаги, хлопнула входная дверь.

Через некоторое время на кухню вошел хозяин. Это был высокий, седой, с серыми глазами, крепкого телосложения мужчина.

– Странный какой-то Саид сегодня, – с порога заговорил он. – То мимо пройдет, даже не поздоровается. А тут в любезностях рассыпаться начал. – Он опустился на служивший стулом ящик. – Упал, говорит, на руку, а у самого даже синяка нет.

– А кем он до войны работал? – спросил Туман. Тревога хозяев передалась и ему.

– Саид появился здесь два года назад, – на секунду задумавшись, сообщил Михаил Петрович. – До этого жил в другом районе. Там спецназ квартиру сильно разбомбил. У соседей обнаружили боевиков. Говорит, в девяностых некоторое время был сотрудником Министерства безопасности. Слышал даже, что успел отметиться в шариатском суде. Но это опять-таки – слухи. Родной брат у него сейчас служит в милиции нашего района. Майор. Часто к нему приезжает. Мутная семейка, – подвел он итог.

– Интересно. – Туман поднялся и подошел к окну.

Половина стекол в нем отсутствовала. Вместо них были вставлены и закреплены гвоздями кусочки полиэтилена и фанеры. В верхней части рамы и вовсе – кусок проржавевшей жести, через которую наружу выходила печная труба.

– Его жена меня вчера про вас спрашивала, – неожиданно вспомнила Мария Гавриловна и испуганно посмотрела на Тумана.

– Что именно? – насторожился он.

– Вроде ничего особенного, – она пожала плечами. – Чем занимаетесь днем, откуда приехали и как зовут.

– А вы?

– Как сказал ваш провожатый, болен – и все. Лежит больше.

– Она могла видеть, как я ухожу, – задумчиво сказал Туман. – Вы так и не сказали, почему именно к вам меня поселили? Человек, который привез меня, ваш знакомый?

– Перед этим здесь был Шакур Хучиев, – вновь заговорил хозяин. – Спросил, как живу, чем питаюсь. Я ему руки лечил. Он сначала правую сломал, потом ему левую прострелили.

«Лучше бы они у него совсем отсохли», – подумал про себя Туман, а вслух, прикинувшись, будто не знает Худого, спросил: