— Меня, старого солдата, это радует.

— По зову фюрера, мой генерал.

— Не так много осталось в рейхе людей, само присутствие которых вселяло бы уверенность в нашем воинстве и дарило ощущение надежности.

— Неужели все это обо мне, мой генерал? — не мог скрыть иронии обер-диверсант рейха. — В любом случае считаю, что таких людей у нас все еще немало.

— Это значит, что вскоре СС действительно заявит о себе, как о рыцарском ордене, созданном на века. Я, старый солдат, понимаю это так.

— И мы еще взбодрим этот мир! — в тон ему ответил Скорцени. — Мы еще пройдем его от океана до океана!

Бригаденфюрера СС Пауля Хауссера Скорцени знал еще по тем временам, когда в составе дивизии «Дас Рейх», под началом этого же генерала, наступал на Москву.

Вспоминать об этом наступлении, «о зимней русской кампании», в высшем руководстве СС теперь уже было не принято. Однако Хауссер не стеснялся напоминать своим коллегам, что уж кто-кто, а он со своими солдатами все же стоял у самых стен Москвы. Да, он дошел до столицы русских, он, черт побери, стоял у ее стен, и даже «рассматривал в бинокль Спасскую башню Кремля».

В действительности же Хауссер рассматривал ее лишь в специально изданном для офицеров туристическом справочнике Москвы. Но, боже ж ты мой, кого сейчас, в сорок четвертом, могли интересовать столь незначительные подробности?!

Некогда худощавое лицо Хауссера теперь окончательно исхудало и состарилось, но никакие морщины, никакие «раны лица и судьбы» не способны были развеять тот воинственный оптимизм, который комдив элитной дивизии СС способен был порождать в любой военно-фронтовой ситуации.

— Вам известна причина, по которой нас вновь созвали в этот замок? — доверительно поинтересовался Хауссер.

— Понятия не имею, — беззаботно ответил первый диверсант рейха.

— То-то и оно. Непозволительно! Мы не знаем, зачем нас сюда приглашают, и не знаем, с какими мыслями собираться. Может, я что-то не так понял, — взял он Скорцени под руку, — но похоже, что сегодня речь пойдет о какой-то таинственной подземной «стране СС», которую фюрер якобы решил создавать в районе Одера.

— Если только фюрер действительно так решил…

— Само собой разумеется. Вам приходилось бывать в этой стране? Что она представляет собой?

— Не приходилось.

— Ну, это уж совсем странно! — развел руками несостоявшийся покоритель Москвы. — Создавать какую-то подземную «страну СС» и пытаться делать это без Скорцени! Непозволительно!.

Говорят, что Гиммлер не в восторге от этой идеи, подозревая, что «польский берег» этой реки, на которой должна располагаться «Страна Франкония», вскоре окажется в руках русских.

— Но так считает не фюрер, а Гиммлер, — заметил обер-диверсант рейха.

— Мне нравится ваша осторожность, Скорцени. Даже если учесть, что в общении со мной вы слишком уж осторожничаете, я, старый солдат, понимаю это так…

— И что, Гиммлер намерен отговаривать фюрера от создания нашей базы СС восточнее Одера? — Скорцени решил не отрываться от основной темы разговора.

— Не знаю, решится ли, — доверительным полушепотом ответил Пауль Хауссер.

— Скорее всего, не решится, — иронично усмехнулся обер-диверсант.

— Если уж вы, Отто, все чаще предпочитаете осторожничать, — попытался отомстить ему Пауль Хауссер, — то почему бы не поберечься Гиммлеру, который и так никогда особой храбростью не отличался?

— В тылу ему по чину положено быть храбрее. Особенно в приемной фюрера.

— Замечу, однако, что Гиммлер считает: разворачивать этот лагерь следовало бы где-то на границе между Баварией и Швабией, то есть в том районе, где уже давно запланировано создание основного укрепленного района рейха — «Альпийской крепости».

— …И тогда «Лагерь дождевого червя» [7] стал бы подземной частью этой крепости, — кивнул Скорцени. — Соединение двух крепостей: горной и подземной — это выглядело бы необычно, а главное, внушительно [8] .

— Считаете, что фюрера никто не сумел подтолкнуть к подобной мысли?

— Не посмел, так будет точнее. И очень плохо, что не посмел.

— Я, старый солдат, тоже понимаю это так, — поддержал его бригаденфюрер. — А что касается Гиммлера…