Я стирала на берегу Вага, и белье так быстро высохло, что мне удалось его с подводой отправить домой. Остался лишь узелок с детским бельем, которое, когда все ушли, я выстирала с любовью и не спеша. Ведь дома меня никто не ждал. Пока ветерок сушил мое белье, я лежала на траве. Так как я утром встала рано, мне захотелось поспать; к тому же у меня болели ноги и спина. Ваг меня будто убаюкивал, и я крепко заснула. Во сне я вдруг услышала голоса, и тут кто-то меня разбудил. Я открыла глаза. Надо мной сияли звезды и луна. Она показалась мне такой большой и ясной, будто появилась из Вага. Но был там еще и другой свет. Я присмотрелась и увидела, что к берегу Вага причален плот, на котором горел небольшой огонь.

Вокруг огня сидели сплавщики, а один из них стоял передо мной.

"Марийка, что ты здесь делаешь? Почему ты здесь спишь?" - спросил он меня. Я его узнала, это был Иштван Уличный, мой школьный товарищ, о котором я тебе часто рассказывала, ведь мы с ним были хорошими друзьями, как ты с Сусанной Ужеровой. Он, бедный, наверное, думал, что я стану его женой, но когда все получилось иначе, он на меня не рассердился. Теперь он стоял передо мной испуганный, но все же и обрадованный, потому что увидел меня. Я ему рассказала, как здесь очутилась. Он спросил про тебя и, узнав, что тебя нет дома, предложил мне поехать со сплавщиками.

Они только хотели привести в порядок плот, а ехать предстояло мимо моего родного дома, вниз по течению. Как я обрадовалась! Я так тосковала по моей матушке, а мое одиночество в будущем внушало мне страх. С тех пор как ты уехал, твоя мать со мной не разговаривала. Пешком идти или ехать на возу, чтобы навестить мою крестную, я уже не могла. Сам Бог услышал мои молитвы и помог мне. Ах, как хорошо мы плыли вниз по течению! Сплавщики охотно взяли меня с собой. Вместе с дядей Холовым ехала его старшая сноха Ева,моя бывшая соученица. Она мне сразу постелила в палатке. Но сначала мы вместе поужинали. Так как было уже прохладно, а я весь день не ела горячего, суп с бараниной мне очень понравился. И приветливость сплавщиков, и их забота обо мне были так приятны! Моя школьная подруга заботливо укрыла меня, и вскоре волны Вага унесли нас в мой родной край. Ребенком я часто смотрела вслед сплавщикам, когда они проплывали мимо дома Холовых, и думала, как прекрасно, должно быть, плыть вот так по реке! И теперь я это испытала. Поездка по ночной реке и в самом деле была похожа на сказку! Ах, Матьяс, это была такая чудная ночь! Сияли звезды; я видела часть неба, потому что полог нашей небольшой палатки не был опущен. От ударов весел плот слегка покачивался. Иштван немного посидел около меня. Он сказал, что проведет этот плот, а потом уедет в Вену. Брат прислал ему билет на пароход, чтобы выехать в Америку, поэтому он так радовался нашей встрече. Мы простились навсегда, ибо .неизвестно, удачно ли он переплывет океан, да и мне предстояло пройти море скорби. Когда он снова пошел к веслам, я попросила спеть те прекрасные песни, которые так часто слышала от сплавщиков. Песня понеслась на волнах, огонь, разведенный Евой, потрескивал и освещал лица сплавщиков, особенно Иштвана, голос которого выделялся среди других, когда они пели: О, знала бы я, когда смерть моя! Из мрамора гроб заказала бы я, Льняным рушником повязала б его, У молодца слезы б лились на него.

От печальной песни я заплакала. Глаза мои закрылись, и я во сне увидела большую воду - уже не наш Ваг, - и эта вода унесла меня далеко от берега. На том берегу стоял ты. Ты протянул мне руки, но я не смогла перебороть волны. "Если я умру, - подумала я во сне, - тогда смерть меня вот так унесет от Матьяса. Но куда?" И вдруг я вдали увидела необычайный свет. Он раскрылся, как большие ворота, и из них вышел Сын Божий. Я знала, что это Он, но лица Его не видела. Признаюсь тебе, Матьяс, что мне бывало очень тяжело, когда ты уходил и оставлял меня одну, и я в своем одиночестве утешалась лишь Словом Божьим. Когда я жила еще дома, к нам иногда приходил продавец Библий, и моя Библия куплена матушкой у него. Это был очень добрый молодой человек, и он знал Господа и Его священное Слово. Он объяснил нам, как искать Иисуса Христа и как молиться. Он убеждал меня, чтобы я полностью доверилась Спасителю, Который кровью Своей искупил меня на кресте и омыл меня в Своей невинной крови. Но сердце мое в то время уже было занято любовью к тебе, в нем не было места для Иисуса; я Его даже забыла. Потом, конечно, когда я была одинока и в таком горе, я припомнила все те добрые слова. Я достала Библию и стала искать Господа, хотя заблудшая овца не может найти своего пастыря. Так и я не могла Его найти, но во время чтения мне часто казалось, что Он стоит передо мной. Так как я много думала о Нем, то и теперь, во сне, сразу узнала Его, когда Он шел мне навстречу. Однако это был лишь сон. Он рассеялся, и я проснулась на плоту. Огонь угас, луна скрылась за черными тучами. Ева спала рядом со мной, и сплавщики крепко спали. Плот тихо несся по волнам, а меня вдруг охватил ужас. Мне представилась смерть и тот момент, как я предстану перед Богом. Все злое, о чем я когда-то думала и что делала, вызвало во мне чувство вины. Радовало меня лишь то, что ни одно из всех моих прегрешений не касалось тебя. Против тебя я не согрешила. Больше всего меня мучило, что я никак не могла полюбить твою мать, что я злилась на нее и не могла ей простить то, что она со мной так обращалась. Вдруг я поняла: если я ее не прощу, Господь мне тоже простить не сможет. В этом страхе я начала молиться, как советовал нам тот книготорговец. Я просила Спасителя помиловать меня, молила о помощи. И Он меня услышал, так как вдруг вся тяжесть с меня спала. Я смогла простить мою обидчицу и знаю, что и Он меня простил. В этом я уверена и сейчас, когда пишу тебе. Господь Иисус Христос сказал, что те, кто заново не рожден, не могут увидеть Царства Божьего. Теперь я это понимаю; я знаю, что в ту чудную и одновременно страшную ночь моя душа возродилась к новой жизни. Я тебя очень люблю, Матьяс, но Иисуса - намного больше. Поэтому прошу тебя: ищи и ты Его! Читай неотступно Его Слово, и ты Его обретешь, как я.

Несколько часов я не могла писать, потому что мне было очень плохо. Теперь мне стало лучше, и я могу закончить письмо, чтобы отнести его на почту.

К обеду наш плот счастливо прибыл на место. Сплавщики причалили к берегу и попрощались со мной. Иштван проводил меня до нашего сада и отнес мой узелок. По дороге я ему рассказала, что пережила в эту ночь. Он ответил, что у него есть с собой Новый Завет, и обещал каждый день его читать; на прощание мой старый друг сказал, что никогда не забудет мои слова.

Родные встретили меня в саду и очень благодарили Иштвана за то, что он меня привел к ним. Затем мы сердечно с ним попрощались.

Он, бедный, плакал, так как мы на земле, наверное, никогда уже больше не увидимся. Матушка моя, увидев, что я едва стою на ногах, уложила меня в постель. Ах, какая это была благодать - снова оказаться дома, где я никому не мешала! Мне стало намного легче при мысли, что в свой трудный час я буду не одна. Но когда я уже лежала в постели с закрытыми глазами, но еще не спала, я услышала, как мой приемный отец сказал: "Лежит она так тихо, как святая. Такие люди долго не живут... Но если это так, то хорошо, что она хоть дома"... И родители заплакали. Но, отдохнув, я встала и вот с тех пор пишу это длинное письмо. Я несколько раз отдыхала за это время, но теперь надо его закончить.

Еще раз прошу тебя, родной мой, приезжай. Если же нам не суждено увидеться, то да воздаст Господь тебе за всю твою любовь и соединит нас там, куда Он взял разбойника с креста Лк. 23:39-43., где не будет больше смерти. Поцелуй за меня милое мое дитя; оно тебя утешит.

Бог с тобой, родной мой Матьяс Целует тебя верная твоя Марийка". Трижды прочитанное письмо лежало теперь на столе перед Матьясом Янковским. Открылась тайна, годами скрывавшая исчезновение его любимой жены. Он узнал правду, и это его чуть не убило. Кровь прилила ему в голову, и сердце учащенно забилось.

"Она там лежала, как святая, - произнес он вполголоса, - а здесь все еще думают, что она утопилась. Волны Вага ее унесли, но не проглотили. Напрасно я все эти годы сидел на берегу, глядя в пучину. Моей милой там не было, воды не накрыли ее. Неожиданно пришла помощь, которую послал ей Бог, и Марийка вернулась домой, куда ей так хотелось. Напрасно мы обыскали весь Ваг; в то время она, значит, еще была жива! Письмо ее в М. меня уже не застало и было переправлено сюда".

Поняв это, Матьяс поднял голову, взгляд его упал на постель своей матери - и вдруг ему все стало ясно. Она так тяжело умирала и все старалась что-то сказать - но ее не поняли. Он и теперь видел ее жалобный беспокойный взгляд, который она устремляла н а него, когда говорила о старом улье. Мать, наверное, хотела наконец признаться сыну, что она не отдала ему этого письма, и указать, куда она его дела, но Бог не допустил этого, ибо было уже слишком поздно! Если бы она отдала ему письмо, когда оно пр ибыло, он мог бы поспешить к Анне Скале и застать жену еще живой или мертвой; ведь неизвестно, когда она скончалась. Ах, напрасно она его ждала - он не пришел! Но почему ему не ответили на письмо, в котором он им сообщил о том, что Марийка утопилась?