Мать пастора не слышала разговора под грушей. А было сделано предложение, чтобы принявшие Иисуса Христа как своего Спасителя образовали евангельское общество, члены которого придерживались бы следующих правил:

1. Ежедневно читать Священное Писание.

2. Строить свою жизнь по нему.

3. Словом и делом трудиться над спасением других людей.

Это было принято с большой радостью и единодушно. Сенин неожиданно внес предложение, чтобы пьющий член общества перестал пить. Воротов считал, что это само собой разумеется, так как в Слове Божьем пьянство поставлено рядом с убийством. Мартын Ужеров поддеРжал Сенина; учитель Галь предложил попозже организовать отделение трезвенников, а предложенные три правила принять за основу. Янковский подчеркнул, что читать Слово Божье должен не только лично каждый член общества, а отцы и матери семейств обязаны возобновить домашние собрания. Так каждый выразил свое мнение, и из этого получилось нечто, подобное прениям на собрании, что потом и приняли за основу своеобразного устава только что созданного евангельского общества. На первой странице книги пастор написал: "Я, ниже подписавшийся, член евангельского общества, заявляю, что, получив из рук моего Господа прощение моих грехов и вечную жизнь, отдаю себя и мою дальнейшую жизнь в Его пронзенную десницу, чтобы Он мной руководил и употребил меня для распространения Его Царства", - и первым поставил свою подпись "Август Моргач".

Следующим подписался Людвиг Галь, и так заполнилась вся страница книги.

Мать пастора не знала, что там происходило. Она только видела, что один за другим люди ставили подписи, потом, стоя, молились и после молитвы запели: "Благодать Господа Иисуса Христа, и любовь Бога Отца и общение Святого Духа да будет с нами. Аминь".

"Ах, что он наделал?!
– ломала руки мать пастора.
– Что другие пасторы скажут об этом, когда узнают? " Да, это действительно был важный вопрос, но в тот момент, когда пастор Моргач пожатием руки прощался с каждым из его братьев и сестер, он был так счастлив, что об этом вопросе даже и не подумал.

Что лучше удачного сюрприза? В субботу вечером неожиданно приехал домой студент Михаил Ужеров, чтобы провести с семьей пасхальные каникулы. Целый год его не было дома, и никто, кроме отца, с ним в это время не виделся. Поэтому родные не могли наглядеться на него. Как он вырос и возмужал! Какие манеры у него появились, совсем горожанином стал! На каком прекрасном словацком языке он говорит! Однако не только семья, а и он сам не переставал удивляться переменам в родном доме, происшедшим за время его отсутствия.

– Вы все будто помолодели, - сказал он матери.
– Каким статным парнем стал наш Степан! Жаль было бы, если бы он в этой деревне совершенно опростился. Он такой интеллигентный, такой понятливый!

– Ах, только оставь его в покое, - сказала мать, приглаживая кудри сына.
– Степану хорошо дома, и если Господь захочет, то пошлет его в другое место, Ему виднее, где Степану лучше.

"Ты смотри, - подумал студент, - как мать говорит!" Ему также очень понравилось, что озорник Илья, с которым он раньше часто ссорился, теперь так ладно жил со своей молодой красивой женой.

– Теперь ты уже не смеешься над моим желанием стать пастором?
– спросил он кузена.

– Сегодня я этому даже рад, - ответил Илья.
– Только желаю, Михаил, чтобы ты стал пастором не раньше, чем приобретешь все необходимое для этого. Быть настоящим душепопечителем - дело непростое.

– Ты думаешь, что нас выпустят быстрее, чем мы закончим учебу?
– озабоченно спросил будущий богослов.

– Кто знает... Нашего пастора ведь выпустили как окончившего, а главного у него еще не было.

– Вот как? Разве вы своим пастором не довольны? Вы же его единогласно избрали.

– Мы свалили крайнее дерево, чтобы не забираться в лес. Но я ничего против него не имею; ты не дал мне досказать!

– Итак?

– То, чем он сегодня с нами делится, ему дали не ваши профессора, это он нашел в нашей деревне. Но надеюсь, ты его навестишь и сам убедишься в этом.

– О, это любопытно! Ты говоришь так загадочно. Лучше скажи-ка, как твоя семейная жизнь?

– Если ты когда-нибудь будешь так любить и будешь таким любимым, как я, ты сам узнаешь, какое это счастье. А пока ты только зеленый студент, которому еще долго придется корпеть над книжками.

Михаил чуть не рассердился на Илью, но какой толк в этом?

Он знал, что Илью это мало тронуло бы. Мать, бабушка - все в доме носили гостя на руках. Он почувствовал то чудное очарование, которого нигде в мире не найти, - очарование семьи. Но еще до конца каникул он почувствовал также, что дома была атмосфера какой-то небывалой "двойной" весны. Хотя он ни с кем об этом не говорил, ему подчас казалось, что Бог над Зоровце произнес Свое: "Се, творю все новое"1. Это новое было в церкви, в доме пастора, в школе, в домах земляков. Михаил пошел проведать учителя Галя, с которым познакомился в прошлом году. Он встретил его, когда тот шел в дом пастора, и Галь пригласил его с собой. Михаил удивился, как сердечно, по-братски общались учитель с пастором.

Ведь раньше отношения между ними были довольно прохладными.

Учитель, знавший от Ужеровых, что Михаил в студенческом хоре пел тенором, попросил его помочь ему, так как он с молодежью в воскресенье в заключение богослужения хотел спеть песню в четыре голоса. Конечно, Михаил согласился! Итак, уже в тот же вечер он оказался в кругу молодых людей. Это была совершенно новая молодежь, и пела она совершенно новую, по словам и мелодии чисто словацкую, песню, сильно затронувшую сердце студента: