Наверное, они это сделают лишь тогда, когда "море отдаст мертвых, бывших в нем" (Отк. 20:13), как сказано в Священном Писании.

Матьяс свое имение сдал в аренду на шесть лет, а затем вместе с Рашовыми уехал в Америку. Когда эти годы минули, он вернулся, но было заметно, что жену свою не забыл и скорбь его не прошла. Однажды мать попыталась женить его вторично, но Матьяс лишь глянул на нее и вышел из комнаты. В дверях он по- ` тил: "Ей нужнее, у нее есть дети! Пусть сестра не ждет моей смерти, а пользуется теперь этим добром. У меня остается достаточно.

Знаешь, Мартын, если бы у меня в молодости были только мои две руки, тогда мы с Марийкой лучше бы поладили и, может быть, не случилось бы со мной этого большого несчастья!" С тех пор Мартын ему больше ничего не говорит по этому поводу. Он долго не мог забыть этот трудный разговор и печальный голос Матьяса. Хотя прошло уже 18 лет со времени того несчастья, мы многое пережили, и весь мир изменился, но наша любовь к Марийке осталась прежней. Когда она появилась в Зоровце, то была нам чужой. При жизни ее знали немногие, после смерти же она обрела много друзей, но ближайшей ее подругой осталась я.

В роще стало тихо. Умолк даже соловей в кустах над родником; только кроны сосен шумели на ветру, словно напевая траурную песню для той, нежной, как яблоневый цвет, которую любящий супруг не смог даже уложить в освященную землю. Вместо этого уже 18 лет над ней, наверное, текут воды Вага, и, возможно, сплавщики, которые провели здесь много ночей на своих плотах, кое-что могли бы об этом рассказать...

Между тем Матьяс Янковский одиноко сидел за столом в своей печальной комнате и читал большую Библию. Погруженный в размышления, он не заметил, что уже дважды кто-то постучал в двери. Лишь на третий раз он крикнул: "Войдите!" Он как раз дочитал главу и закрыл книгу, когда дверь открылась и вошла молодая девушка. Она явно была нездешней. Две пары глаз смотрели друг на друга: мужские - удивленно, а девичьи - словно прося о чем-то.

– Я не ошиблась? Здесь живут Янковские?
– спросила она несмело после обычного взаимного приветствия.

– Да, я Янковский. Что тебя привело к нам?
– ответил мужчина приветливо, шагнув навстречу нежданной гостье и протянув ей руку.

– Ты пришла издалека?

– Пешком от железной дороги, а она рядом.

Девушка села на предложенное ей место на скамье и положила около себя небольшой узелок.

– Вы спрашиваете, что меня привело к вам?
– начала она, немного погодя.
– Я вам несу привет от моей крестной матери, Анны Скале. Когда она умирала, мне пришлось по- обещать ей, что после ее кончины пойду к вам, чтобы просить вас найти для меня какую-нибудь работу. Она вас очень жалела, потому что вы так одиноки. Знаете, у меня тоже нет никого на свете. Может быть, вы возьмете меня к себе, хотя бы в прислуги?

– Разве у тебя нет ни родителей, ни других родных?
– спросил он.

– У меня были только приемные родители, но они оба умерли, и теперь я осталась одна.
– В глазах девушки заблестели слезы.

– Значит, Анна Скале скончалась?

– Да, четыре месяца назад.

– А ее муж?

– Приемного моего отца во время войны, в 1915 году, тоже взяли возчиком в военный обоз, оттуда он вернулся очень больным и больше не поправился.

– Значит, он, бедный, тоже был там? А теперь они оба умерли?

И Анна послала тебя ко мне? Может быть, мы и поладим друг с другом, потому что и у тебя, как и у меня, никого нет. Я только не знаю, что ты у меня будешь делать?

Не будет ли тебе здесь страшно, ты ведь еще дитя, а я, люди говорят, отшельник.

– Матушка говорила мне, что я еще очень молода, а мир злой и что вы меня защитите от него, ну а я буду ухаживать за вами, когда вы состаритесь.

– Я и не знал, что матушка Скале такого хорошего мнения обо мне, спасибо, что вспоминала меня добрым словом.

– О, она о вас часто говорила и жалела вас.

– Прежде чем мы что-то решим, тебе немного следует отдохнуть с дороги.

– О да, дядя, можно попросить у вас немного воды? Мне так пить хочется.

Через короткое время на столе стояли графин с водой, стакан молока, свежий хлеб и масло. "Прошу, бери, ешь!" - пригласил Мать-яс девушку. Она с детской непринужденностью стала есть. Наевшись, она поблагодарила хозяина, а он, убрав со стола, снова сел.

– Теперь растолкуй мне подробнее, как ты представляешь себе твое житье у меня.

– Если матушка не ошиблась и я могу быть вам полезной, то охотно останусь у вас. Не думайте, что я слабая! Правда, тяжелую работу я еще не могу делать, но по дому я справляюсь со всеми делами. Я уже умею варить и печь хлеб, стирать и гладить и за птицей могу ухаживать. За скотом, правда, мне дома ходить не приходилось, и в поле я еще не работала, только в уборке сена помогала и пока только могу резать траву. Наши цветы и в огороде я уже два раза сажала сама, а чего еще не умею, научите меня!