После полудня ко мне будет приглашена вся община, чтобы все с нами порадовались и поблагодарили Господа за то, что Он мне, отшельнику, даровал еще эту неожиданную радость.

Матьяс умолк, и Степан молча опустился перед ним на колени, прислонив голову к его ногам. Неужели уже скоро Аннушка будет принадлежать ему! Слишком велико было его счастье! Вокруг пели птицы. Вся природа хвалила Божью любовь, но больше всех - эти два человека, умолкнувшие перед Ним. Бывают минуты счастья, когда слова излишни.

Бойко шагал Иштван Уличный со станции Н. по дороге к своему будущему дому в Зоровце. Вдруг у обочины, в тени одинокой сосны, он заметил женщину, она сидела на бревне. Покрой одежды, форма обуви и небольшой саквояж выдавали в ней приезжую. Чтобы убедиться в своих предположениях, Уличный поздоровался по-английски. Незнакомка подняла голову и ответила на приветствие.

– Похоже, я не ошибся, - сказал он, останавливаясь, - вы из Америки, но уроженка этих мест, значит, мы можем говорить и на родном языке.

– Вы правы, я словачка.

Улыбка осветила ее бледное серьезное лицо. Она была еще молода, лет 27 - 28. Когда она поднялась, Иштван с удовольствием отметил про себя, что незнакомка очень даже привлекательна.

– И долго вы были в Америке?

– С 1914 года.

– Значит, немного меньше, чем я. А куда это вы пешком отправились со станции?

– Мне сказали, что до Зоровце около часа ходьбы. Я верным путем иду?

– Мы можем пойти вместе, я тоже иду туда.

– Это хорошо!

– Нам осталось идти уже недолго. Давайте поговорим немного об Америке, в которой мы, словаки, быстро приживаемся, особенно если на родине не оставили никого, кто бы нас ждал. Вы, наверное, еще ребенком приехали туда?

– В 17 лет; и было именно так, как вы сказали.

В ее карих глазах блеснули слезы. Она нагнулась за своим саквояжем и зонтиком.

– Разрешите мне донести ваши вещи, - предложил Уличный вежливо.

– Вы, наверное, прямо из Америки? У вас есть родственники в Зоровце?

– Я уже почти полгода в Европе. В Зоровце живет сестра моей матери, госпожа Сенина, она, насколько я знаю, бедствует, так как ее единственный сын Егор - горький пьяница. Я хотела бы ей немного помочь.

– Госпожа Сенина? Она живет по соседству со мной, я там строю дом. Егор Сенин с нами прилежно трудится. Слава Богу, к нему подходят слова: "Вы были... без Христа... а теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровью Христовой".

– Как?
– незнакомка остановилась.
– Он покаялся? А вы, господин?

– И я! Конечно, я уже в Америке считался христианином, как это там называется. Но и я вас спрашиваю: вы наша сестра в Господе?

– Да! И я в Америке познала милость Божью; там свет воссиял моей душе и сердце мое обрело вечное счастье.

– Мы даже еще не познакомились: я Ишт-ван Уличный.

– А я по родителям - Катя Порубская, а по мужу - Фабиан.

– Значит, вы замужем?

– Была.

Лицо ее приняло другое выражение - радость и печаль отразились одновременно на нем.

– Ваш супруг в Америке умер?

– Он вообще там не был. Я вам расскажу. Мне не было еще семнадцати лет, когда моя мать выдала меня против воли моей за Фабиа-на: несмотря на то что он любил другую, мать заставила его жениться на мне. Можете себе представить, какое это было несчастье! Вскоре после свадьбы мой дядя уехал в Америку. Я попросила мужа отпустить меня с ним и обещала посылать ему деньги на начатое им строительство. Он охотно согласился, и мы мирно рас- стались. Это было в 1914 году. Через несколько месяцев началась Первая мировая война, и его сразу же призвали. Еще до ухода на фронт муж написал мне, что будет рад, если смерть нас разведет. Но по воле Божьей он полуслепым инвалидом возвратился домой. Мне в это время жилось очень хорошо. Еще в первый год жизни в Америке я выучилась английскому языку и устроилась на хорошую работу. К тому же Бог свел меня с верующей женщиной, которая послала меня в вечернюю школу. Ее любовь к ближнему осветила мне путь к спасению. Но когда я получила письмо от мужа, в котором он рассказал о своем несчастье, я не могла больше жить за океаном. Раньше я была ему обузой, а теперь ему понадобился надежный человек, чтобы ухаживать за ним. Я поговорила с моей госпожой, сказала, что чувствую себя обязанной понести домой свет, который засиял мне во тьме. Движимая состраданием, я мужу моему поклялась у алтаря, что никогда не оставлю его, пока смерть не разлучит нас. Хотя моя госпожа со мной была вполне согласна, расставание наше получилось очень тяжелым. Для меня оно означало взять на себя крест, отречься от самой себя и последовать за Христом. После смерти моего отца моя мать все имущество передала своему зятю, так что ни дома, ни хозяйства, ни другого имущества у меня не было.

А пойти к свекрови я не могла. Мы были совсем чужими друг другу.

Мне пришлось нести мой крест, но Господь помогал мне. Муж не только оценил мою сестринскую любовь к нему, но и охотно принял мое свидетельство о Христе. Вскоре мне стало ясно, что Господь помиловал и спас его. Напрасно несчастный на фронте желал себе смерти. Отец Небесный не хотел смерти грешника! А здесь Он открыл ему дверь в обещанный Отцовский дом. Теперь моя душа спокойна, потому что мой несчастный муж обрел вечный покой на родной земле. После того как я исполнила свой долг, а мое свидетельство о Христе как моей, так и его матерью было резко отклонено, я решила навестить еще мою несчастную тетю и возвратиться потом, уже навсегда, в Америку, к моей госпоже, которая, я знаю, с радостью снова примет меня. Вот, пожалуй, я вам все и рассказала. Благодарю вас за доброе известие о моем двоюродном брате. Ну а как поживают его жена и моя тетя?