— Нет.

— Так я и думал. Там содержат парней, от которых все отвернулись. Большинство из них — вполне вменяемые, во всяком случае, когда попадают туда впервые. Просто так сложилось. Впервые я угодил в такую школу неподалеку от Сент-Луиса. Это была настоящая тюрьма для подростков. Я занимал верхнюю койку. Длинная комната была переполнена. Кругом царило насилие. Охранников и надзирателей постоянно не хватало. Мы ходили в класс, но это был смех, а не учеба. Выжить могли только те, кто вступил в одну из банд. Кто-то посмотрел мои бумаги и узнал, что надо мной надругались. Тогда я превратился в легкую мишень для охранников. После двух лет настоящего ада меня выпустили. Как считаете, пастор, что ждет пятнадцатилетнего парнишку на свободе после двух лет пыток? — Тревис посмотрел на Кита, будто действительно ждал ответа.

Пастор, продолжая следить за дорогой, молча пожал плечами.

— Вся ювенальная система юстиции заточена на воспитание преступников-рецидивистов. Общество хочет запереть нас за решетку и выбросить ключи, но у него не хватает мозгов понять, что рано или поздно, но мы оттуда выйдем. А когда это происходит, то мало никому не покажется. Возьмите хотя бы меня. Думаю, в тринадцать лет я не был безнадежен. Но после двух лет насилия, побоев и надругательств в свои пятнадцать я уже стал опасен. Тюрьмы — это фабрики ненависти, пастор, а общество требует их все больше и больше. Но система не работает.

— Ты возлагаешь вину на других за то, что случилось с Николь?

Бойетт шумно выдохнул и отвернулся. Это был нелегкий вопрос, и он словно согнулся под его тяжестью. Наконец он ответил:

— Вы ничего не поняли, пастор. Я поступил очень плохо, но я не мог остановиться. А почему я не мог остановиться? Потому что я такой, как есть. Но я не родился таким. Таким меня сделало общество, а не дефекты ДНК. Многие требуют нас изолировать и наказать по полной программе, а если в результате появятся чудовища, то с этим ничего не поделать.

— А как насчет других пятидесяти процентов?

— Это вы о ком?

— Половина заключенных, выпущенных условно-досрочно, больше никогда не нарушают закон и не попадают в тюрьму.

Статистика не впечатлила Бойетта. Он повернулся и стал смотреть в правое боковое зеркало, снова спрятавшись в своей раковине. Вскоре после Уичиты он уснул.

Около четырех утра телефон снова зазвонил. Это был Мэтью Бернс.

— Где ты сейчас, Кит? — спросил он.

— Постарайся поспать, Мэтью. Извини, что разбудил тебя.

— Я не могу уснуть! Где ты?

— Примерно в тридцати милях от границы с Оклахомой.

— Твой приятель еще с тобой?

— Разумеется! Сейчас он спит. Я тоже клюю носом.

— Я разговаривал с Даной. Она очень расстроена, Кит, и я тоже. Мы считаем, ты сошел с ума.

— Не исключаю. Но за участие спасибо. Мэтью, не переживай, я поступаю правильно, и все будет хорошо. Сейчас все мои мысли только о Донти Драмме.

— Не пересекай границу штата!

— Я отлично тебя слышал и в первый раз.

— Ладно. Просто хочу, чтобы ты помнил: я просил тебя об этом несколько раз.

— Я все записал.

— Ладно, а теперь послушай меня внимательно, Кит. Мы понятия не имеем, что произойдет, когда вы доберетесь до Слоуна, и твой парень начнет говорить. Думаю, газетчики и телевизионщики слетятся, как мухи на мед. Держись от них подальше, Кит. Смотри под ноги, старайся не поднимать головы и ни с кем из них не разговаривай. События будут развиваться по одному из двух сценариев. Первый: казнь состоится, как и запланировано. Если так, то ты, сделав все возможное, можешь сразу уезжать. У Бойетта будет выбор остаться там или поехать с тобой. Для тебя это не важно. Главное — немедленно возвращайся сам. Второй сценарий: казнь отложат. Тогда ты победил, но все равно не оставайся праздновать. Пока власти будут заняты Бойеттом, выскользни из города и сразу возвращайся домой. При любом раскладе ни в коем случае не светись. Я ясно выразился?

— Думаю, да. Теперь вопрос: к кому нам обратиться, когда мы доберемся до Слоуна? К прокурору, адвокату, прессе или в полицию?

— К Робби Флэку. Он — единственный, кто станет слушать. Полиции и прокурору нет дела до Бойетта. У них уже есть преступник, и они ждут казни. Тебе может поверить только Флэк, а поднимать шум он точно умеет. Если версия Бойетта того стоит, Флэк позаботится о прессе.

— Я тоже так считаю. Хочу позвонить Флэку в шесть. Вряд ли он сейчас много спит.

— Давай еще раз свяжемся друг с другом перед этим звонком.

— Договорились.

— Кит, я все равно считаю, что ты сошел с ума.

— Не сомневаюсь, Мэтью.

Пастор сунул телефон в карман, и через несколько минут «субару» покинула пределы штата Канзас и въехала в Оклахому. Кит ехал со скоростью восемьдесят миль в час. Поскольку он надел белый пасторский воротничок, то искренне надеялся, что ни один нормальный полицейский не станет слишком придираться к нему, слуге Господа, за незначительное превышение скорости.